— Тяжелые экскаваторы типа «Уралец» утонут в забоях, — говорили другие.
— Лучше потерять два месяца, чем поставить технику под угрозу затопления, погубим экскаваторы и потеряем полгода, — пугали третьи.
Атутин предложил наступательный план формированного строительства водопонизительных траншей по всему контуру котлована, ввода в действие шагающих экскаваторов и укрепления защитной целиковой перемычки.
Конференция решила: работы в котловане не приостанавливать ни на один день, грунтовой воде и бездорожью дать самый решительный бой.
Но неуверенность некоторых инженеров, а подчас и панический страх перед распутицей давали себя знать. Об этом и заговорил Иванов, открыв заседание партийного бюро.
— Инженер Биданоков, который сидит напротив меня, — сказал Иванов, глядя на усталое лицо начальника участка, — вчера на диспетчерском совещании как бы мимоходом заговорил о возможности отвода экскаваторов подальше от целика, опасаясь, видимо, прорыва Волги через перемычку. Самая эта мысль свидетельствует о том, что начальник важнейшего участка в сознании своем еще не сжег все мосты к отступлению.
Иванов передвинул на столе бумаги, долгой паузой призывая к особому вниманию:
— Пусть запомнят все! Эвакуироваться мы не собираемся. Экскаваторы останутся на местах. Разговоры маловеров надо пресечь. Теперь у нас два врага: распутица и неуверенность слабовольных людей.
Секретарь поднял трубку телефона и вызвал начальника района:
— Мы решаем важное дело, неплохо бы тебе зайти.
Видимо, Оглоблин ссылался на занятость.
— Неплохо бы тебе зайти, — повторил Иванов, — и захвати начальника автоколонны. Партбюро хочет посмотреть ему в глаза.
Через минуту в комнату вошли Оглоблин и начальник автоколонны.
— Мы, — начал Иванов без всякого вступления, голосом, в котором зазвенели суровые, металлические нотки, — в течение трех дней изучали работу автоколонны, и вот вывод партбюро: на крутом повороте, Дроженко, вы оказались паникером. Трудное положение с дорогами вас не извиняет. Много машин в ремонте, их не хватает на решающих участках. Вольно или невольно вы поддерживаете тех, кто думает, что технику можно остановить.
Высокий, с усталым и растерянным лицом Дроженко горячо заговорил о трудностях.
Партбюро внимательно слушало его, пока он не начал повторяться, растеряв первоначальный пыл оправданий.
— Не там, не там ищете, Дроженко, — укоризненно заметил Иванов. — Провалились потому, что пренебрегли помощью парторганизации, решили, что сделаете все сами, переоценили себя, недооценили силу коллектива.
— Да, я виноват, — признался Дроженко, распахивая черный дубленный полушубок, в котором ему стало жарко. — Виноват, но быстро исправлю положение.
— Не вставайте на путь необоснованных авансов, — тут же предупредил его Оглоблин.
— Легко, легко каетесь, — поддержал его Иванов, — Но вам не вынесли партийного недоверия, еще не поздно исправиться, коммунисты района готовы помочь транспортникам. Товарищи, — обращаясь ко всем, энергично продолжал Иванов, — партийное бюро считает, что наступил момент, когда надо поставить коммунистов на все решающие участки в трудные дни паводка.
— Нас много хвалят, много о нас пишут, — заметил Оглоблин, — плохо, если это закружит головы отдельным товарищам, потому, что с нас еще больше спросят.
— Правильно, — сказал Иванов, — Наши предложения таковы: агитаторы, пропагандисты ежедневно проводят беседы на каждом участке; «боевые листки», местные радиопередачи поведут действенный, прямо-таки пулеметный огонь по всем нашим недостаткам… Кстати, на дверях твоего кабинета, товарищ начальник района, третий день висит сигнал комсомольского поста о беспорядках в тракторном парке. Почему не приняты меры? Упрек не в бровь, а в глаз, Дмитрий Федорович!
Иванов поднял руку, как бы показывая, что партбюро не ждет сейчас оправданий.
— Итак, дорогие друзья… — Иванов поднялся, чтобы подвести итоги совещанию. — Что сейчас главное? Мобилизация людей, боевая политико-воспитательная работа. Решающее направление — котлован. Трудно нам сейчас, да! Но дальше мы идем во второй ярус котлована — ярус водяной, там будет еще труднее. Но пусть трудности боятся нас, большевиков, а не мы их! Коммунисты должны всюду быть впереди! Следующее партбюро соберем после ледохода, когда встанут новые задачи борьбы с паводком.
Ледоход
Волга тронулась после полудня 26 апреля. Сначала было несколько коротких подвижек. Ледовые поля с густым треском проползли немного вдоль берега, наткнулись на преграду верховой перемычки и здесь, точно обессилев в первом приступе, остановились. Часам к 12 солнце нагрело воздух, подул ветер, сдвинув с места приподнятый водой ледовый покров, и Волга тихо и плавно тронулась по всему простору своего огромного русла.