Гул взрывов на Волге не умолкал все дни апреля. Но в тот памятный полдень, когда ледовые поля подошли к перемычке, все на реке дрожало от яростной, многоголосой дальней и ближней канонады. Гулкое эхо в горах множило этот шум боя с рекой, и бывшие фронтовики, просыпаясь по утрам, подолгу вслушивались в знакомые звуки артиллерийской дуэли.
Борьбой со льдом у самого опасного места, на конце искусственного полуострова перемычки, руководил инженер Михаил Петрович Романов. Он был одним из опытных специалистов по взрывным работам. На неровном плато перемычки, где у самой реки штабелями были сложены ящики со взрывчаткой, виднелись резиновые надувные лодки, багры, лопаты и прямо на плоском камне около белого паруса полевой палатки стоял телефон, находился командный пункт инженера Романова.
Первым защитным барьером на пути надвигающихся полей лежал умно и предусмотрительно оставленный невзорванным большой ледовый треугольник, упирающийся своим основанием в тело перемычки. Это был своего рода естественный ледовый таран, дробивший поля.
На чистой сверкающей бирюзою воде у продольной перемычки дежурили лодки взрывников на тот случай, если большая льдина с рваными желтыми ранами от минометных разрывов создаст затор и остановит всю Волгу.
Это произошло вскоре после начала ледохода. Два взрывника, Николай Солдаткин и Николай Мышляев, оба коренастые, широкоплечие, без кепок, с развевающимися по ветру волосами, быстро вскочили в лодку и, с трудом выгребая против сильного течения, подползли к изломанному краю застывшего ледяного поля. Солдаткин сидел на веслах, а Мышляев, вставив в заряд короткую запальную трубку, поджег папироской и, приподнявшись в лодке, резким движением бросил его на лед. Через несколько секунд воздух потряс резкий взрыв, выплеснув в небо дымную струю, скрашенную огненными прожилками.
Солдаткин и Мышляев пригнулись, спрятав головы, но их окатило холодной водой и ледовой мелочью. Поле с еще одной зияющей раной у кромки воды по-прежнему стояло мертво. Лишь несколько небольших льдин, отколовшись, поплыли вниз, сильно ударив в борт лодки и потащив за собой.
— Ох, и поработает сегодня Солдаткин! — не то сочувственно, не то с восторженной завистью закричал кто-то на перемычке.
Потом смельчаки снова подплывали на лодке к ледовой кромке, бросая пакеты взрывчатки с такой частотой, что казалось, на ледовом поле рвутся густые минные поля. Грохочущая волна разрывов раскатывалась над перемычкой. Края поля уже были густо изрыты голубыми ямами воронок, но льдина все еще не двигалась.
Тогда по команде инженера взрывники и сам Романов с перемычки спустились на лед. Солдаткин шел впереди с лопатой, быстро ощупывая снег перед каждым шагом. Одно неосторожное движение, незамеченная предательская воронка — и люди полетели бы в ледяную воду. Мышляев едва успевал вставлять детонирующие капсюли.
— Берегите головы! Внимание! Осторожно! — кричал Романов, когда взрывники отбегали в сторону.
Наконец, частые толчки раскачали ледовое поле, и оно начало медленно двигаться. Это произошло как раз в то мгновение, когда инженер был близко у берега, Солдаткин лежал на льду, а Мышляев вставлял взрывную трубку в очередной заряд. Опасность быть унесенным на середину реки нарастала с каждой минутой.
— Товарищи, скорее к берегу, вас унесет! — кричали с перемычки.
Но взрывники, казалось, вовсе не торопились. Солдаткин успел сделать еще один взрыв, и огромные льдины, наползая друг на друга с густым, хрустящим шумом, двинулись на крутой берег перемычки.
Движущийся лед занял уже всю площадь реки, когда взрывникам удалось выскочить на берег. С каждой минутой Волга набирала все больший разгон, и страшную, сокрушающую силу ледовых полей уже ничто не могло остановить.
На перемычке дыбились крутые горы торосов. Они ползли в глубь полуострова, вздымаясь все выше и выше, пока точно девятый вал ледяной волны низвергался с грохотом на камни перемычки. Это было волнующее, грозное зрелище!
Река, встретив первую преграду, обрушилась на нее с особой яростью. Но бастион из стали, камня и земли, воздвигнутый в русле реки, стоял незыблемо. Ледовые поля, ударясь о перемычку, вынуждены были отжиматься к середине реки, где у продольного шпунта льдины подхватывались быстриной и кружились здесь в гигантском кипящем водяном котле.
Через несколько часов на выступе перемычки стало тесно. Строители всех специальностей, занятые в котловане, хоть на несколько минут приходили сюда, наблюдали за бесстрашной работой взрывников, фотографировались на фоне кипящей реки, взбирались на торосы с риском провалиться в воду.