-- Прекрати милая, ты же видела что я не успевал затормозить! –Влад то поворачивал голову к жене, то опять на дорогу.—Ну успокойся…
--Вла-а-а-д!!!—вопль Вики в последний момент заставил его повернуть голову на дорогу и вывернуть руль от возникшего прямо перед мотоциклом огромного дуба с побуревшими пятнами на стволе. – Тот самый! Как во сне!!! – нервы у Влада сдали и он на всём газу понёсся по дороге, подскакивая на ухабах и занося Яву на поворотах.
Вскоре впереди замаячил поворот на оживлённую трассу и сбросив скорость Влад красиво вписался в поток машин идущих в сторону города.
Верная Ява мерно отсчитывала километры, Влад успокоился, успокоилась сзади и Вика, лишь изредка всхлипывая и вздрагивая. Вот впереди показались огни Городка и через пару минут мотоцикл въезжал в ворота.
…Включив свет в полутёмной прихожей Влад швырнул в угол мокрую косуху, на подъезде к городу их всё таки застал дождь, и стирая капли с лица повёл жену на кухню. Усадив её на стул он сел напротив и уставился на неё немигающим взглядом.
-- Ну и что это было? Ты мне расскажешь наконец про своих родственников? Или дальше будем отмалчиваться?—Вика зябко повела плечами.
-- Хорошо.—вздохнула девушка,-- только предупреждаю, рассказ будет долгим.
-- А я не спешу,-- Влад встал и пошёл к столу.—Ты чай будешь?
-- Ага. Зелёный.
Глядя на то как муж заваривает чай Вика нервно теребила пальцами замок спортивной кофты. На кухне было уютно и затевать такой разговор как-то не хотелось. Прихлёбывая чай принесённый мужем она посматривала на то как за окном дождь бьёт по дорожкам во дворе.
—Наверное на целый день зарядило,--Влад уселся за стол напротив жены,-- ну? Так и будешь молчать?--- Вика посмотрела на него как-то странно и как будто решившись на что-то важное вздохнула.—Ну слушай…
2
…Зима в далёком 1902 году была суровой, в лесу периодически стреляли от лютого мороза деревья. В маленькой избушке на краю леса, по самую крышу заметенную снегом, было тепло. В печке жарко горели сосновые поленья, постреливая искорками через неплотно прикрытую дверцу. В полутьме избы за столом сидела девушка и заунывно что-то напевала себе под нос. Ей на вид было лет двадцать-двадцать пять, светлые волосы стянутые на затылке в пышный хвост доставали ей до пояса. Слабый свет, струящийся из окошка, освещал её точёный профиль, высокий лоб. Молочная кожа казалось светится изнутри особой, неземной красотой. Вот она поднялась из-за стола и подошла к печке. За ней на полатях кто-то завозился и разразился глухим надсадным кашлем.
-- Что бродишь, Меченая?—проскрипел старческий голос. От этого вопроса девушка вздрогнула и согнувшись подбросила пару поленьев в ненасытное жерло печки.
-- Не топи, итак жара стоит неимоверная. Слышь, девка!-- и на свет явилась сморщенная старческая рука, которая цепко схватила девушку за плечо. – Заморить меня хочешь? Не выйдет.
Едва сумев оторвать от себя крепкую хватку девушка отбежала от печи и остановилась у стола. Повернувшись к свету она стала рассматривать через маленькое окошко мохнатые лапы елей.
Родившись в этой избушке, она всю жизнь прожила под присмотром ветхой бабки. Мать умерла при родах, а отец по убеждениям бабы Марфы, у неё был сам чёрт. Потому или по какой другой причине маленькая Анастасия от рождения носила на щёчке шрам в виде треугольника. Она сама конечно не верила в своё родство с нечистью, а наличие шрама списывала на то, что при родах бабка её просто глубоко поцарапала, когда вытаскивала из уже мёртвого чрева матери. Баба Марфа держала маленькую Настю в чёрном теле. Оставшись на хуторе одни, они жили как отшельники. Постепенно зарастала дорога к хутору. Они обходились своим хозяйством и выбираться в город им не приходилось.
Шли годы, из маленькой девочки Настя выросла в статную красивую женщину. Находясь в этой глуши она не рвалась к людям, сызмала убеждаемая в том что она проклята Антихристом, она вся отдалась этому глухому лесному селению. Смирившись с судьбой рабыни она жила под присмотром бабки, пока та не слегла с какой-то болезнью. Беспомощность сделала и без того не ласковую старуху исчадием ада. До мозга костей верующая в Господа Бога она денно и нощно гноила внучку, обвиняя её в том что это она навела порчу на неё старую, и хочет её старуху сжить со свету. Вот и сейчас, когда Настя задумчиво стояла у окна, старуха забормотала молитву…