— Ничего, рано или поздно ты отсюда выйдешь и больше эту гадость никогда есть не будешь! Осталось всего-то чуть-чуть потерпеть!
— Так я терпеть и не отказываюсь! Хотя и надоедает уже… Хочется скорее снова в поход!
— Ну, здесь ты с нами в одинаковом положении, нам всем хочется, но мы тебя ждем. И потом нам еще придется ждать, пока тебя обучат, так что ты будешь скучать меньше.
— Это радует, а то я уже здесь наскучался! Хочу снова на нулевые!
— Надеюсь, слишком долго ждать не придется. Твоя комната с надписью очень уж всех в охране заинтересовала. Ты ее найти-то сможешь?
— А ты сомневаешься? — Расс прикрыл глаза и как наяву увидел весь путь до того самого коридора, по которому он, по счастливой случайности, решил немного прогуляться, увидел каждый поворот, увидел тупик, из которого сначала едва не ушел, а потом вдруг обнаружил в нем дверь… Самая последняя и самая удивительная его находка, благодаря которой он вообще остался в живых! Да он нашел бы ту комнатушку с надписью на стене даже с закрытыми глазами!
— Да нет, я уверен, что ты ее найдешь, — серьезно ответил Пион. — Мне самому на нее взглянуть не терпится. Вдруг эта самая надпись — указатель на какие-нибудь древние склады полезных вещей? Или на большие помещения, где можно жить? Полумесяц почти уверен, что надпись очень важна и если охранники ее расшифруют, она очень нам всем поможет.
— Я тоже жутко на это надеюсь, — вздохнул Рассвет. — Хотя и не очень пока представляю, чем она может быть полезна. Там всего три или четыре слова и вроде бы цифры какие-то.
— Главное, чтобы мы снова до нее добрались! — Пион даже заерзал на месте от досады, что не может прямо сейчас оказаться в найденном Рассом помещении и рассмотреть надпись самостоятельно. — А там — будет видно.
— А еще… — Рассвет неуверенно посмотрел на Пиона, но все же решился рассказать вслух об одном из своих главных сомнений. — Еще я очень опасаюсь, что, если даже мы найдем новые помещения, это не даст людям ничего хорошего. Представь, что из них новую тюрьму сделают — для бастующих, например. А причиной этого буду я.
— М-да, у нас, конечно, все может быть… — Пион нахмурился и понимающе кивнул. — Но это же не значит, что исследовать комнату с надписью и другие места не нужно! Для начала узнаем, что там вообще такое, а что делать дальше — решим. В конце концов, — он понизил голос и наклонился поближе к полулежащему на койке Рассвету. — Если мы заподозрим, что охрана преследует какую-то свою цель, мы можем и не рассказывать ей обо всем, что увидим. Пусть даже с нами будет Полумесяц или еще кто-нибудь из них — неужели мы их не проведем? — и он заговорщицки подмигнул своему другу.
И хотя Рассвет, после того, как узнал, что охране было прекрасно известно про все их вылазки, стал гораздо менее самоуверенным, спорить с Пионом ему почему-то не хотелось. "Будем решать проблемы по мере их поступления!" — несмотря на то, что по этому принципу действовала охрана, он нравился молодому человеку все больше и больше.
Глава VIII
Убегать в библиотеку тайком Рассвету не пришлось. К тому времени он уже чувствовал себя совершенно здоровым, бродил по всей больнице и пару раз уходил из нее на занятия в штаб охраны — на которых, впрочем, пока просто присутствовал, наблюдая, как Снежка, Пион и Петр с Сергеем набрасываются друг на друга с железными прутьями и уворачиваются от ударов. Хотя охранник Полумесяц и обещал, что, как только врачи выпустят Расса "из заточения", он возьмется и за него. Врач, правда, не спешил выпускать молодого пациента насовсем — курс лечения витаминами надо было довести до конца. Но уходить из больницы на время Рассу теперь было можно, чем он и пользовался при каждом удобном случае.
Однако экскурсия в библиотеку, которой он с таким интересом ждал, Рассвета разочаровала: полки и стенды с разложенными на них ветхими книгами, которые нельзя было трогать руками и которые даже без прикосновений постепенно рассыпались в пыль или покрывались плесенью от сырости, выглядели как-то жалко и навевали острое чувство безнадежности. Умом Расс понимал, что в этих книгах, созданных несколько веков назад, написано что-то невероятно интересное о далеком прошлом человечества, но вид этих пожелтевших волнистых страниц вызывал у него какой-то острый протест. Что толку от книг, которые нельзя читать, нельзя даже просто лишний раз взять в руки, чтобы не ускорить их конец? Что толку от хранящейся в библиотеке бесценной информации, если ее никто не знает?
Петр с Сергеем и Снежка, судя по всему, испытывали в библиотеке такие же чувства. Они старательно изображали интерес, вежливо задали хранителям книг несколько ничего не значащих вопросов, но при этом тайком зевали и перешептывались о чем-то, совершенно не относящемся к книгам. По-настоящему заинтересовался библиотекой только Пион: он буквально засыпал хранителя всевозможными вопросами о том, пробовали ли расшифровывать и читать книги раньше, когда они были еще не такими ветхими, и что исследователям удалось из них узнать. Хранитель с грустью сообщил, что изучались книжки мало и что, хотя кое-какие представления о жизни прошлых поколений они дали, очень многое в них так и осталось непонятным.