Сергей и Петр тоже злорадно захихикали — на грядках, мимо которых компания шла теперь, возвышались огромные, чуть ли не упирающиеся в потолок заросли крапивы. Уже совсем зрелой, с длинными толстыми стеблями, полными крепких волокон, и огромными, с ладонь, фигурными листьями. Наверняка они были страшно жгучими, и никому из присутствующих вовсе не хотелось проверять это на себе, так что от ящиков с крапивой все постарались держаться подальше.
— А нам скоро этот ужас срезать и обрывать листья! — вздохнул Захар. — Вы, ребята, — кивнул он Петру с Сергеем, — очень вовремя от нас ушли, как раз перед тем, как она доросла до нужной длины…
— Что ж делать, мы разве виноваты, что нам повезло? — надулся Сергей.
— Да не, я ж не к тому говорю! — тут же решительно замотал головой Захар.
Они прошли мимо ящиков с более молодой, ярко-зеленой крапивой, издали увидели ящики с алыми "каплями" клубники, выглядывавшими из буйной зелени, и со свисающими до самого пола длинными "усами" и попали в просторный квадратный зал, почти полностью занятый огромным ящиком с пшеницей. Невысокие колосья тоже были уже почти совсем созревшими, а с одного края ящика их уже начали срезать. Вокруг ящика, на полу, кое-где валялись неубранная шелуха от семян и соломинки.
— Вот тут, очень вас прошу, ничего не трогайте! — строго предупредил всех Захар. — Если вы хоть один колос сломаете, нас всех здесь оштрафуют и хорошо если не уволят! Собирайте соломку — и все.
— Да очень нам нужна эта ваша пшеница! — буркнул Пион, нагибаясь за соломкой. Однако от Расса не укрылось, что тот пару раз бросил на пшеничную грядку любопытный и обиженный взгляд. "Он, наверное, пшеничный хлеб вообще никогда не ел! — подумалось вдруг Рассвету. — Сказать ему, что по вкусу в нем ничего особенного? Наверное, лучше не надо, он же все равно будет мне завидовать! Интересно, а Серг с Петром, когда здесь работали, не пробовали хотя бы эти зерна грызть?"
— Так, Пион, дай-ка я сама соломинки выберу! — зазвенел у Расса над ухом голос Снежки.
— Да пожалуйста! — пожал тот плечами и бросил уже подобранные пять одинаковых стебельков обратно на пол. — Если у тебя мания преследования, то тут я бессилен.
— У меня не мания преследования, я просто знаю твою суть! — Снежка показала Пиону язык и быстро подняла с пола пять точно таких же тонких желтоватых соломин. — Вот так, теперь четыре я делаю одинаковыми, а одну, — девушка отломила от одной из соломинок небольшой кусок, — укорачиваю.
— Все, давай уже тянуть, — обычно невозмутимый Пион тоже начал проявлять нетерпение. — Все видели, что ты не жульничаешь, давай их сюда!
— Нет уж, тебе я их не дам! — Снежка проворно отвела руку с зажатыми в ней соломинками подальше.
— Тьфу! Это уже не смешно! — вышел, наконец, из себя Пион. — Уж если я захочу смухлевать, то мне все равно, в чьих руках они будут!!!
— Вот поэтому я тебе в жизни ничего такого не доверю!
— Прекрасно! Только я тоже не доверяю тебе! Пусть тогда Петр соломины держит, раз ты такой параноик!
— Сам параноик! Держать соломку буду я, а вы тяните!
— Ну уж нет, я тебе что-то тоже не очень теперь доверяю, слишком уж ты на Пиона набрасываешься, — неожиданно вступил в разговор Петр. — Давай солому сюда, нам всем так спокойнее будет.
Снежка подняла руку с соломинками повыше и оглянулась на Рассвета с Сергеем, надеясь найти у них поддержку, но те в ответ лишь тоже нетерпеливо покачали головами.
— Заканчивай этот спектакль, — раздраженно сказал девушке Рассвет. — Пусть держит соломины Петр, а тянуть первым буду я.
Снежка еще раз возмущенно фыркнула, но все же послушалась и небрежным жестом протянула соломины Петру. Тот аккуратно зажал их в кулаке, выровнял торчащие сверху концы и протянул их Рассвету:
— Тяни первый!
Усмехнувшись про себя — хоть какая-то поблажка тому, кто открыл загадочную комнату! — Расс дернул вверх одну из соломинок.
— Длинная!.. — он радостно продемонстрировал всем, включая и остановившегося чуть в стороне Захара, большой кусок соломки и только после этого понял, насколько серьезно волновался перед жребием. Накатившее на него облегчение было таким сильным, что захотелось куда-нибудь сесть и как следует отдохнуть, словно он только что занимался тяжелой работой.
— Серг, тяни ты! — Петр, тем временем, повернулся к своему ближайшему другу, но Снежка, уже вовсю умиравшая от нетерпения, неожиданно схватила его за руку:
— Теперь — я! А то сейчас ты всем длинные палки подсунешь, а мне оставишь короткую!