— На, подавись! — с чувством пожелал ей Петр, протягивая руку с соломинками. Снежкина рука на мгновение зависла над четырьмя острыми кончиками, а потом хищно схватила один из них. Петр, и без того уже разозлившийся на недоверчивую девушку, скривился и сжал кулак еще сильнее.
— Твою мать!!! Короткая!!! — в голосе Снежки было такое неподдельное отчаяние, что Рассвету захотелось прямо сейчас крикнуть, что он согласен остаться дома и уступает свое право идти в поход ей. Удержался он от этого, только благодаря мысли о том, что для Снежки путешествие через первый уровень действительно могло быть более опасным, чем для парней.
— Ну все, я надеюсь, вопрос исчерпан? — снова принимая свой обычный спокойный вид, поинтересовался Пион. Снежка ответила ему заковыристым ругательством и с силой отшвырнула свой короткий кусочек соломки в сторону. Петр, тем временем, тоже бросил на пол оставшиеся соломины и теперь стряхивал с ладоней пыль. Две длинные соломинки, одна более короткая и один совсем небольшой кусочек плавно полетели вниз и смешались с другим мусором. Рассвет машинально проследил за их падением, удивленно приподнял брови, но ничего не сказал. А остальные, похоже, и вовсе ничего не заметили. Снежка, продолжая бормотать что-то неприличное, пнула ногой край ящика и, развернувшись, собралась уходить из оранжереи.
— Хватит истерики закатывать! — крикнул ей вслед Пион. — Все же честно, все по жребию, как ты и хотела! Чего тебе еще надо?
— Иди ты..! — не оборачиваясь, огрызнулась девушка.
"Как бы она сейчас не потребовала бросить жребий еще раз!" — забеспокоился Рассвет. Но если у Снежки и была такая мысль, она, несмотря на всю свою злость, все-таки поняла, что больше уступать ей никто из друзей не будет. Она остановилась у выхода из "пшеничного" зала, глубоко вздохнула и вновь повернулась к оставшимся у нее за спиной друзьям. Вид у нее теперь был уже не воинственный, а просто несчастный.
— Ну, не расстраивайся ты так! — двинулся ей навстречу Пион. — Я тебе обещаю, в следующий раз ты обязательно… — он бросил быстрый взгляд на Захара, — не будешь платить за комнату. Это будет кто-нибудь из нас, но не ты. Перестань, хватит уже с ума сходить!
— Да ладно, чего уж там, — Снежка снова вздохнула и махнула рукой. — Переживу, ничего страшного…
Петр пристыжено опустил глаза.
— Ладно, народ, раз вы все выяснили, то лучше вам теперь уйти, — напомнил им о себе Захар. — Мне скоро надо будет тут везде ультрафиолет включить.
— Да, конечно, мы уже уходим! — заверил его Пион. — Извините нас!
— Да ладно! — улыбнулся Захар, искоса поглядывая то на Снежку, то на Петра.
Компания поспешила к выходу, снова любуясь по дороге яркими клубничными и темно-зелеными крапивными грядками. Уже у самого выхода из оранжереи Снежка споткнулась о протянутый по полу шланг для полива, и все четверо ее друзей одновременно бросились к девушке, чтобы ее поддержать.
— Пока, Захар, мы, может, как-нибудь еще к вам заглянем! — попрощались Петр и Сергей со своим бывшим коллегой. Дежурный торопливо запер за ними дверь и прошел в небольшую примыкающую к оранжерее комнатку с несколькими выключателями на стене. Рассвет попытался заглянуть туда, но Сергей дернул его за рукав:
— Пошли, там нет ничего интересного. Просто включается ультрафиолетовый свет, а дежурный в это время сидит у выключателя и ждет.
— Ага, я обычно в такие часы сам с собой в шахматы играл, — улыбнулся недавним воспоминаниям Петр.
— А помнишь, как мы один раз внутри остались, когда свет сменился? — слегка толкнул его Сергей.
— Ага, ужас! Полсмены лежали, скрючившись, в крапиве с зажмуренными глазами! И все равно немного обгореть умудрились! Мы вам об этом не рассказывали?
— Вроде нет, — ответила Снежка, и друзья принялись вспоминать другие истории, случившиеся с ними на прошлой работе, усиленно пытаясь развеселить девушку. Так, смеясь и болтая, они добрались до своих комнат, а оттуда, взяв с собой почти все имеющиеся деньги, отправились в магазин Тюльпана. Снежка окончательно перестала грустить и дуться на товарищей и пошла за покупками вместе со всеми. А Пион и Сергей с Петром и вовсе пришли в самое радостное настроение и как будто полностью забыли о недавней борьбе за участие в походе. И только Расс продолжал ощущать неловкость — и из-за обделенной Снежки, и вообще из-за того, что в их компании, всегда такой дружной, теперь случился первый раскол. Пусть они не стали из-за этого ссориться, пусть пока все продолжают общаться, словно ничего особенного не произошло, но им все-таки пришлось выступить друг против друга. Неужели перестраховка с прикрытием их ухода на нулевые уровни этого стоила? Может, следовало все же отправиться туда всем вместе, усыпив бдительность охраны как-то по-другому?