— Мама… — повторила еще раз Снежка каким-то обиженным тоном и огляделась. — Мальчики, вы как? Все целы?
— Я вроде бы да, — сдавленно отозвался Петр и принялся осторожно себя ощупывать.
— Не двигайтесь! — предупредил всех Пион. — Похоже, у нас трос оборвался, и лифт зацепился за ограничители. Если его не расшатывать, он дальше не полетит!
— А если он все-таки сорвется?! — в голосе Снежки снова послышались нотки паники — мысль о том, что они висят на огромной высоте без всякой страховки, приводила ее в ужас.
— Не сорвется, — твердо сказал Пион. — Если только мы не будем шевелиться.
Расс, уже собиравшийся было потереть ушибленное при падении на пол плечо, заставил себя лежать неподвижно. Страх то охватывал его леденящим холодом — куда более страшным, чем недавний мороз на третьем уровне! — то немного отступал, и тогда на смену ему приходила надежда, что ремонтники скоро доберутся до их кабины и вытащат из нее четверых пленников. Правда, надежда эта была совсем слабой…
— Ребята, не паникуйте! — громко произнес Пион. — Мы очень долго летели, так что висим сейчас максимум около девятого уровня. Даже в самом худшем случае, падать будет невысоко.
— Ты точно знаешь? — с сомнением спросил Петр.
— Абсолютно, — заверил его Пион, но прозвучал этот ответ не слишком уверенно.
Расс попытался вспомнить, сколько времени, хотя бы примерно, длилось их падение, но стоило ему мысленно вернуться к этому моменту, и его опять охватил почти не контролируемый страх. Миг, который их кабина летела вниз, показался ему вечностью, а на самом деле он мог длиться и пару секунд и больше минуты — определить это Рассвет не мог. Вряд ли Пион сумел не поддаться панике и запомнить, сколько времени они летели — скорее всего, он точно так же не имел ни малейшего понятия о том, на каком уровне они могут находиться, но хотел успокоить остальных.
Поверили ли ему Снежка и Петр или тоже обо всем догадались, но решили промолчать, чтобы не пугать других, Рассвет не понял. Однако спорить с Пионом не стал никто. Некоторое время они тихо лежали на полу, боясь не то что шевельнуться, а даже просто вздохнуть, и чутко прислушивались к каждому доносившемуся до них снаружи звуку. Как назло, вокруг по-прежнему стояла тишина, и лишь изредка можно было услышать где-то наверху какие-то тихие шорохи. Первой не выдержала нетерпеливая Снежка.
— Парни, давайте на помощь позовем! — потребовала она и, не дожидаясь ответа, звонко завопила. — Кто-нибудь!!! Помогите! Мы в лифте!!!
— Мы застряли! — подхватили Пион с Рассветом. — Выпустите нас!
Ответа на их крики не последовало. Друзья некоторое время полежали молча, потом снова позвали на помощь и снова долго вслушивались в тишину. "Почему нам никто не отвечает? — не понимал Рассвет. — Мы же в любом случае висим рядом с одним из уровней или между уровнями! А рядом с лифтами почти всегда кто-нибудь есть, хотя бы несколько человек! Неужели сейчас там никого нет, неужели нас никто не слышит?!"
— Слушайте, парни… — чуть не плача простонала Снежка. — Если мы сейчас на одном из богатых уровней, то они же там могут думать, что это подстава! Что мы — с "семерки" и специально заклинили лифт рядом с ними, чтобы попасть на их уровень! Вот они и молчат, им же беженцы не нужны!!!
Осознав это, все четверо снова завопили — сначала одновременно, перекрикивая и заглушая друг друга, потом более организованно, по очереди. Они пытались объяснить невидимым слушателям, что с их лифтом действительно случилась авария, что они хотят вернуться к себе, на пятый уровень, и сразу же уедут туда на другой лифтовой кабине, если им помогут выбраться. Однако ответа зависшие в шахте лифта люди так и не получили: то ли им не верили, то ли их никто не слышал…
— Мы работаем в охране "семерки"! — выкрикнул Пион, надеясь, что если их все-таки слышат, то такой аргумент сработает. — За нас вам хорошо заплатят!
И опять — тишина, ни скрипа, ни шороха…
— Если бы нас кто-то слышал, они бы хоть как-то между собой это обсуждали, — решился высказать свои сомнения вслух Рассвет. — Пусть даже шепотом — мы бы все равно хоть что-то уловили!
Друзья вновь замолчали, стараясь даже дышать бесшумно, чтобы все-таки расслышать шепчущихся охранников. В висящем над дверью фонаре закопошились личинки, и сиреневый свет в кабине начал мерцать. А за пределами лифта все словно бы вымерло, и казалось, что трясущиеся в нем люди — последние, единственные, кто еще оставался живым в целом мире…
Глава XXI