После часа или двух лежания на наклонном полу четверка друзей решилась пошевелиться — страх перед падением постепенно начал слабеть, а неподвижность становилась невыносимой. Поначалу они попробовали осторожно принять более удобную позу, но, увидев, что кабина не срывается вниз и даже не раскачивается, окончательно осмелели и уселись каждый в одном из углов, прислонившись спиной к стене и вытянув ноги к середине лифта. Резких движений все четверо, впрочем, по-прежнему старались избегать.
— Знаете, мальчики, — вздохнула Снежка, — я боюсь, что на том уровне, около которого мы висим, тоже какие-нибудь проблемы. Может, пожар, или еще что-нибудь важное отключилось, или что-нибудь обрушилось… И поэтому все борются с этим ЧП, а на нас не отвлекаются. Или даже про нас вообще до сих пор не знают.
Молодые люди в ответ лишь пожали плечами. Дела могли обстоять и так, как говорила девушка, и так, как они думали раньше, и вообще как угодно — для них это теперь не имело никакого значения. Но Снежка сидеть в тишине и ждать неизвестно чего была уже не в состоянии.
— Вообще, вы заметили — у нас ведь чем дальше, тем чаще все ломается! — снова заговорила она. — Еще пару лет назад такого не было, чтобы электричество часто отключали или вентиляцию… Ну иногда что-то ломалось, да — но вспомните, как все быстро чинили! И это у нас, на "пятерке", а у тебя, Расс, наверное, вообще всегда все нормально работало?
— Да вроде бы… — неопределенно отозвался Рассвет, которому вспоминать о своей прошлой жизни на девятом уровне теперь хотелось меньше всего. Зато в разговор с живейшим интересом включился Петр:
— Это и на "семерке" было! Случалось, конечно, всякое, но долго мы без света или там воды никогда не сидели, пару часов максимум.
— Ну чего вы разворчались, как старики? — недовольно огрызнулся Пион. — Раньше тоже всякое бывало, и на ваших уровнях, и на моем. Уж поверьте: когда я совсем мелким был, мои старики тоже вечно ворчали, что раньше у нас ничего не ломалось, а вот теперь — ужас, что творится!
— Так, может, и правда, раньше совсем хорошо было, десять лет назад стало хуже, а сейчас — еще хуже! — возразила Снежка. — А еще через несколько лет все вообще развалится!
— Полумесяц бы тебя сейчас отчитал за панические настроения, — буркнул Пион, однако спорить больше не стал.
— А ведь действительно может развалиться! — снова поддержал девушку Петр. — Может быть, с нашего лифта все и началось? А потом и остальные кабины оборвутся, и лестницы рухнут, и электричество везде вырубится! Что мы тогда будем делать? Каждый уровень отдельно от других жить не сможет: уголь добывают только на четвертом и пятом, оранжереи тоже не везде есть!.. Придется перекрытия между уровнями пробивать, чтобы друг другу еду передавать и вещи всякие… А от такого они тоже могут обрушиться…
— Вот, похоже, наверху все так и случилось! — вырвалось у Расса. Друзья повернулись к нему и укоризненно зашипели — нарушать негласно установившееся в их компании правило не вспоминать об увиденном наверху, да еще в такой момент, было явной бестактностью, и Рассвет виновато развел руками:
— Но ведь действительно это очень похоже на правду!
— Да похоже… — вздохнул Пион. — Но я все-таки очень сомневаюсь, что у нас дойдет до такого.
— Жители тех, верхних уровней, наверное, тоже до последнего момента сомневались, — усмехнулась Снежка, и все опять замолчали, не находя, что ей возразить.
— А ведь там так много свободного места… — неуверенно протянул Рассвет, вспоминая тот единственный раз, когда они с Пионом выглянули в огромное верхнее помещение. — И ломаться, как я понимаю, уже нечему…
— Что ты этим хочешь сказать? — насторожился Пион. — Мы же все равно не можем туда выйти — так какой смысл об этом говорить?! Не травил бы душу, и так тошно!
— Я не травлю, — вздохнул Расс. — Но мне чем дальше, тем больше кажется, что мы поторопились, когда оттуда сбежали…
— Ага, надо было, чтобы мы все умом тронулись, а не только Сергей, — проворчал Петр.
— Но ведь мы с Пионом выходили туда — и с нами ничего не случилось! — запротестовал Рассвет уже более активно. После того, как первые слова по "запретной" теме были произнесены, высказываться стало намного легче.
— И ты думаешь… — Снежка медленно придвинулась поближе к Рассу. — Что мы могли бы… выглянуть туда еще раз?
— Я не знаю, — честно признался молодой человек. — Я сам, если уж говорить совсем откровенно, этого боюсь. Но подумайте: мы приходили туда два раза. В первый раз все было нормально, а во второй Серга что-то жутко напугало. Это в любом случае значит, что то страшное, чего он испугался — это какое-то временное явление! И вообще — мы же совершенно не знаем, что это! А если оно только в первый момент кажется страшным? А если от него можно как-нибудь защититься?