— Ага, только кто будет проверять на себе, можно там защититься или нет? — хмыкнул Петр. Рассвет промолчал, но на его сторону неожиданно встал Пион:
— Ребята, Расс дело говорит. Мы слишком рано все бросили. Надо все-таки попробовать расспросить Серга…
— Нет! — выкрикнула Снежка. — Серга трогать нельзя, ему и так плохо! Ты его хочешь окончательно добить?!
— Хорошо! — Пион тоже повысил голос. — Серга можно и не трогать, но самим еще раз посмотреть, что же там такое, надо! Потому что есть шанс, что там все-таки можно жить, понимаете?
— Ты же только что говорил, что нам и дома неплохо живется и что аварии всегда были? — съехидничала Снежка.
— Говорил. И еще раз повторю. Но это не значит, что в другом месте нельзя жить лучше!
— Да откуда тебе знать, что там можно хоть как-то жить?! — вспыхнул Петр. — Вы же с Рассом сами говорите, что видели только очень большой зал и личинок на потолке! Если все остальное там разрушено, значит, ни электричества, ни воды, ни оранжерей там нет!
— Но мы ведь об этом уже говорили! — снова присоединился к спору Рассвет. — Что там есть и чего там нет, мы не знаем. И для начала надо попробовать все разведать, а дальше посмотрим — можно там поселиться или нет!
— Сергей уже проверил — каждую ночь орет! — Петр подался вперед, и кабина лифта слегка качнулась. Спорщики испуганно притихли.
— И все-таки, ребята, — уже более мирным тоном продолжил Расс после паузы. — Если… когда нас отсюда вытащат, нам надо хотя бы попробовать… Хотя бы еще один раз туда заглянуть. Я сам эту дверь открою, один, если вы боитесь!
Выпалив это, юноша снова замолчал, тут же пожалев о таком опрометчивом обещании. Мысль о том, чтобы выйти в то место, откуда Сергей вернулся чуть ли не сумасшедшим, по-прежнему приводила его в ужас. Но и перспектива до конца жизни теряться в догадках о том, что же это было и что еще могло находиться в таинственном верхнем зале, пугала Рассвета не намного меньше.
— Парни, я против! — объявила Снежка. — Я туда больше не полезу и никого из вас тоже не пущу. Вы все мне нужны живыми и нормальными!
— Интересно, каким образом ты собираешься нам помешать? — фыркнул Пион.
— Да вот возьму и не пущу! — разошлась девушка. — Полумесяцу на вас нажалуюсь, понятно?
— Напугала! Да жалуйся, сколько угодно, будет он тебя слушать, как же! Примет за сумасшедшую, как и Серга! Или начнет его допрашивать, чтобы узнать, правду ли ты говоришь — по твоей вине начнет его снова пугать!
— Ах, ты..! — Снежка возмущенно заерзала на месте, стараясь дотянуться до Пиона и при этом не раскачать кабину. Пион машинально шарахнулся в сторону. Над потолком лифта послышался негромкий, но зловещий скрежет.
— Тихо вы! Упадем же!!! — закричал на них Петр, но было уже поздно — кабина снова неслась вниз, набирая скорость. Все вокруг потонуло в воплях четырех голосов, слившихся в один.
И снова был резкий толчок, легкость падения сменилась ударом о стену и болью в спине, и Расс осторожно приоткрыл зажмуренные глаза. Петр закашлялся и прохрипел что-то невразумительное сорванным голосом. Пион ругался, Снежка громко и жалобно причитала.
Но лифт снова замер на месте, только накренился в сторону еще сильнее, чем раньше. Пион и Петр съехали по наклонному полу к оказавшимся внизу Снежке и Рассвету. Все четверо тяжело дышали и не могли справиться с бьющей их крупной дрожью.
— Не могу больше! Не могу! Помогите же кто-нибудь!!! — всхлипывала Снежка. Расс прижал ее к себе, как когда-то она прижимала рыдающего Сергея, и тоже начал осторожно поглаживать ее одной рукой по плечу и спине.
— Нас скоро освободят, только больше не дергайся! — зашептал он ей на ухо успокаивающим голосом. Снежка уткнулась лицом ему в плечо и стала плакать молча. К счастью, двигаться и она, и все остальные больше не решались.
— Ну вы видите, что происходит? — уже без всякой злости спросил Расс у Петра с Пионом. — Еще немного, и жить так, как мы живем, точно станет невозможно! Механизмы же все уже старые, ржавеют, изнашиваются… Нельзя же их ремонтировать до бесконечности! И про то, что уголь когда-нибудь кончится, уже давно слухи ходят. А там, наверху, может быть, нет ничего хорошего, а может быть — есть. Если мы туда не пойдем, то в мире точно ничего не изменится. Вернее изменится, но только к худшему. А если пойдем, то у нас будет шанс найти новое жилье. Как минимум просторное, где места хватит всем желающим.