Поздно, пташки. Я уже здесь.
Короткое слово на Бесконечном наречии необратимо испортило "умное" оружие. Наверно, в сознании эсбэшника это слово прозвучало как "хлам" или "брак". Конкретную механику воздействия не представляла даже я сама. И это меня не интересовало.
Важно не то, как именно остановлена атака, а то, что она остановлена.
- Сюрприз! – сказала я хмуро, в упор глядя на зеркальную маску забрала. Эсбэшник попятился… и пятился до тех пор, пока не захлопнул дверь, оставив меня в допросной одну.
- Я начинаю верить вам, Зун, – процедил старший офицер службы безопасности станции, на белом бэдже которого значилось предельно лаконичное "М. Т. Рекусерт" – без расшифровки инициалов и указания должности.
"Поздновато до вас доходит", – подумал в ответ Тройф. После неприятной прозрачности наедине с "Соллой" тот факт, что начальник СБ не умеет читать мысли, наполнял его душу чувством приятной безнаказанности.
На экранах, демонстрирующих интерьер соседней допросной, сидела Солла Виэнаф. Сидела себе и даже не думала реагировать, как должна была… хотя десять минут назад перепрограммированная система вентиляции начала закачивать в допросную, кроме кислорода, старую добрую закись азота, более известную как веселящий газ.
- Значит, портит оборудование, – сказал М. Т. всё тем же малоприятным тоном. – Голыми руками киберстражей бьёт. На веселящий газ плюёт. Блокирует без технических устройств рекордеры разных типов. И всё потому, что она, видите ли, маг!
- Оборотень-псионик, – поправил доктор Зун. М. Т. обернулся, хмурясь, и психолог добавил. – Насколько я помню, она не называла себя магом. Телепатом – да. Магом – нет.
- А ещё я говорила, что действую с ведома и согласия куратора проекта в КИПИС.
Начальник СБ и Тройф дружно посмотрели на экран. "Солла" помахала им рукой.
- Уважаемый Рекусерт, – добавила она, – может, признаете наконец, что задерживать нас с доктором Зуном было… не нужно?
- Дьявольщина!
Медленно, как во сне, М. Т. вернул обычные настройки системы вентиляции, задав заодно ускоренный режим фильтрации.
- Зачем вы устроили это… это шоу?!
Мой знакомый хлыщ стоял, тяжело опираясь сжатыми кулаками в поверхность стола и пытаясь создать психологическое давление на меня, сидящую.
Получалось не очень.
- Что вы им ещё не продемонстрировали, уважаемая? Фокус с ложкой?
Я достала из воздуха ложку (изумительно красивую, кстати: серебряную, с тончайшей гравировкой). Под моим задумчивым взглядом ложка "поклонилась публике" на три стороны, закрутила черен спиралью вправо, потом влево…
- Очень смешно, – прошипел хлыщ. – Несомненный талант к балагану!
- У меня много талантов, – откликнулась я, возвращая ложке исходную форму и положение в пространстве. – Но я нахожусь в Иридосети не для совершения открытий в имплантологии, не для порчи казённых киберстражей и не для показа фокусов.
- О! А я и забыл. Странными же способами вы ищете убийцу!
- У каждого свои способы. Я, знаете ли, не Странник.
- Но смысл-то? – тихо возопил функционал, плюнув на реноме невозмутимого высшего существа. – Смысл во всём этом шоу какой? Или Странник сосватал мне несовершеннолетнюю ведьму, у которой ещё детство из головы не выветрилось?
- А какое вам дело, кого именно вам сосватали, – протянула я с вальяжной ленцой, – если я благополучно решила ваше уравнение с кучей неизвестных и одним трупом?
- Что?
- Вы слышали. Я знаю, что случилось с Соллой и кто в этом виноват.
На ночных улицах Тимтиэры пешеходам неуютно. Особенно на нижних, наземных, в далёких от центра "спальных" районах.
Сверху то и дело что-нибудь капает. Чаще всего – не особенно чистая вода. Порой птичий помёт (как ни бейся за соблюдение санитарных норм, а твари, метко прозванные летающими крысами, всё равно найдут в громаде города и убежище, и пропитание). Бывает, на прохожих льётся спиртное. Бывает – кровь. А иногда хулиганьё обливает идущих по своим делам едким и вонючим синтетическим топливом. Да ещё хохочет: огоньку не хотите? У нас найдётся!
Некоторых потом даже в ожоговый центр не успевали доставить…
Огни внизу в дефиците. Многочисленные эстакады массивными тёмными телами заслоняют часть яркого верхнего света. А внизу… внизу мерцают испорченные голограммы, горят неестественно голубым или раскалённо белым огнём "традиционные" рекламные щиты. Иногда вывернет из-за угла заплутавший мобиль, ослепит галогенным огнём фар – и снова сгинет, оставив пешехода в темноте ещё более густой и мрачной, чем прежде.