– Огонь.
Грянули бортовые залпы «Калджиана», выбросив одновременно весь заряженный боезапас. Макроорудия отбросило на лафетах назад, а стволы раскалились добела, когда снаряды устремились в пустоту.
Они ударили опустошительной волной, разрывающей обшивку. Попадания подпитывали друг друга, залив борт линейного крейсера потоком жидкого пламени. Его пустотные щиты засверкали, а затем сдались, обнажив плиты обшивки, испаряемые последующими волнами снарядов.
Линейный крейсер с пылающим брюхом отвернул от гораздо меньшего по размерам фрегата. «Калджиан» развернулся на сто восемьдесят градусов, введя в дело артиллерию другого борта.
– Огонь! – приказал усмехающийся Шибан.
Второй залп не уступал в мощности первому. Расчеты орудий стремились сравниться с достижением братьев с другого борта. Пустоту снова разорвала буря одновременных залпов. Бронебойные и зажигательные снаряды пробили оболочку пылающего крейсера, проникая глубоко в его корпус и поражая жизненно важные цели – двигатели, топливные баки, варп-реактор.
– А теперь прочь отсюда! – проревел Шибан, заметив первые колоссальные энергетические всплески. – Выводи нас и найди новую цель.
«Калджиан» продолжал стрелять, даже когда оставил позади пылающего врага и направился вперед – в надвигающуюся волну кораблей. Как только фрегат покинул опасную зону, вражеский крейсер взорвался, разорванный на куски ужасающими силами, выпущенными на волю внутри него. Корабль развалился на три части, испуская шлейфы горящей плазмы в измученную бездну и разлетаясь градом металлических обломков. Истребители Белых Шрамов неудержимо пронеслись сквозь них, стреляя на ходу, прежде чем развернуться в поисках новой добычи.
Шибан направил «Калджиан» выше, двигаясь над расширяющейся сферой битвы. С каждой прошедшей секундой на пустотной сцене появлялся новый корабль. Вскоре их численность станет чрезмерной, и силам Тахсира придет отступить к позиции Джубала, объединившись с ним в преддверии надвигающейся бури. Последние прибывшие враги были слишком огромны и хорошо бронированы, чтобы им могла навредить имевшаяся в распоряжении Шибана огневая мощь. И как только противник справится с недействующими сенсорами и вызванными переходом повреждениями, то сможет нанести страшный ответный удар.
Но это еще не произошло. Еще несколько драгоценных минут предатели будут дезориентированы, ныряя в безумный кошмар огня, обрушенного быстрым и свирепым врагом, и ничем не смогут ответить.
Шибан почти рассмеялся вслух, как когда-то делал в каждой битве.
– Каган! – заревел он, и воины на мостике ответили ему тем же.
Затем «Калджиан» нырнул и устремился вперед. Новая цель была выбрана и зафиксирована, орудия перезаряжены, а двигатели набрали полную мощность. Каждый белоносый корабль делал то же самое, устремляясь безоглядно в пасть опасности, изливаю свою ярость, превосходя врагов в скорости, огневой мощности и быстроте мышления, и неся долго лелеянное возмездие Чогориса тем, кто осмелился их преследовать.
В каждой тени пылало пламя злобы, поднимаясь от почерневшего железа подобно мареву. Чем ниже они спускались, тем сильнее оно становилось. Обстановка постепенно менялась от утилитарной простоты верхней космической станции в нечто новое – почти органическое изобилие завитков и спиралей, сделанных из того же самого твердого металла и сверкающих во мраке словно лезвия обсидиановых клинков.
– Это место создали не для картографирования звезд, – сказал Есугэй Вейлу.
Ойкумен кивнул.
– Не совсем, – сказал он, неловко семеня по узкому коридору. – Для чего-то еще.
Перед ними шли четверо легионеров с обнаженными мечами, которые отбрасывали голубовато-синие блики на штампованные металлические стены. Еще двое замыкали колонну, а уже за ними тянулся сплошной мрак.
Есугэй проверил связь. Ничего. Ни приказов, ни переклички.
Это само по себе было странно. Он уже собрался связаться с Каганом, когда Вейл неожиданно остановился.
– Так, так. Начинаю узнавать.
Прямо перед ними коридор переходил в высокий круглый зал, по стенам которого тянулись связки труб. Длинные решетки поднимались к далеким сводам, заслоняя уходящие во все направления узкие шахты. Пол был гладким и полированным. Лучи нашлемных люменов плясали по клапанам и измерительным приборам, соединенных с запутанным блоком стеклянных транзисторов. Ни один не работал, но Есугэй почувствовал на поверхности слабое послесвечение.
– Что это? – спросил грозовой пророк.