Он добрался до дна огромной шахты. Над ним было открытое пространство, уходящее все выше и выше, в сердце Темного Стекла. Железные стены мерцали многоцветием. В конечном итоге шахта исчезала за пределами видимости в облаке электрических разрядов.
Палуба перед задын арга была пронизана широким кольцом отверстий, и через них пробивались пляшущие разноцветные лучи. Есугэй сразу понял, где находился. Прямо над бездной, открытой искривляющей вселенную порче разлома. Он упал на самое дно, основание всего того, что было воздвигнуто. Под хрупким полом находился металлический стержень огромного якоря, который уходил в чистый варп, питая ту мерзость, которую Вейл попытался уничтожить.
Задын арга все еще мог добиться своей цели. На стенах появились трещины. Взрывы продолжались, частично слышимые сквозь рев эфира. Они крушили внутренности станции, погружаясь, словно рак в труп маленькой империи Ашелье.
Морщась от боли, Есугэй поднялся на ноги, опираясь на стену за спиной, чтобы не упасть. В центре пола круглого помещения находился железный столб, опутанный трубками с охладителем и тяжелыми кабелями, словно паутиной. По его поверхности скользили и потрескивали плазменные разряды, дотягиваясь до окружающих стен и устремляясь ввысь по гремящему стволу. Туда, где отражался варп-свет.
Есугэй, наконец, все понял.
Все это место, вся пустотная станция была одной целой машиной колоссального размера. Ее механизмы были встроены в стены, пронизав всю конструкцию Темного Стекла. Все это место было пропитано варпом. Оно направляло его, втягивая в себя чистый эфир и жадно питаясь им. В отличие от других частей станции здесь светились мощные энергокатушки, раздувшиеся от накопленной энергии гигантской мощности. Здесь работали приборы, дрожали кабели и вибрировали теплообменники.
Прихрамывая, Есугэй пошел вперед. Он дважды едва не падал, когда, пошатываясь, вышел на открытое пространство и направился к железной горе. Прошел мимо проемов, но не стал заглядывать в них, зная, что внизу будет виден чистый варп – заразный и злобный.
Железная гора была абсурдной. Она могла быть продуктом ксеносов, или кошмарным сплавом технологий ксеносов и людей, гибридом марсианского честолюбия и чужацкой техномагии. Один взгляд на нее вызывал у Есугэя приступ тошноты – что-то в ней было однозначно ненавистным.
У ее основания находился командный трон, окруженный шестью столбами из пятнистого мрамора и увенчанный огромной железной аквилой. Со всех сторон трон пронизывали толстые связки кабелей, питая его энергией так же, как артерии питали бьющееся сердце. Престол превосходил человеческие размеры. Он был создан для Легионес Астартес, или, возможно, даже кого-то большего по размерам. Поверхность трона была золотой, отполированной почти до цвета пламени, а подлокотники заканчивались головами орлов: одного зрячего, другого – слепого.
Сиденье было занято высохшим трупом. Его челюсть отвисла в безмолвном мучительном вопле, а расслаивающиеся руки вцепились в подлокотники. Одежда сгорела, обнажив обуглившуюся плоть поверх иссохших костей. Глаз не было, все три выжгло пламенем. Сапфиры на лбу расплавились, смуглая кожа осыпалась.
Есугэй захромал к трону, от мощи которого дрожал сам воздух.
Значит, это был Ашелье. Что он пытался сделать?
Ашелье никогда не составлял карту варпа. Он создавал средство обойти его.
Есугэй вспомнил громадную неподвижную ударную волну, которую преодолел флот по пути сюда – наполненные светом кристаллы в пустоте. Неужели новатор активировал эту машину? К чему это привело?
Врата в пекло. Даже сейчас, ты стоишь на пороге и все еще не видишь их.
Трон был машиной, машина была троном. Ее никогда не создавали для смертных.
Только избранный примарх обладает силой для поддержания активного канала.
И Есугэй все понял. Он знал, что необходимо сделать. Задын арга медленно потянулся дрожащими окровавленными руками, чтобы стянуть с трона иссохшие останки Ашелье.
Глава 22
Хан мчался из стыковочных отсеков на мостик. Коридоры были заполнены бегущими слугами, многие из которых несли тяжелый груз. Их вели воины орду, подгоняя, поднимая на ноги упавших и заставляя возвращаться к работе.
Не такие порядки примарх устанавливал в Легионе в прошлом, но он уже видел причины для изменений. Хотя на флагмане отсутствовали самые худшие проявления эфирного недуга, «Буря мечей» гудела едва сдерживаемым нервным возбуждением, тем безумием, которое порождалось исключительно воздействием варпа. Лица смертных были отмечены им – в затравленных взглядах явно читался самый жуткий страх людей.