– Этот титул подходит, Каган.
Хан тоже поднялся и обнажил тальвар. Примарх вытянул клинок перед собой, и его изогнутая тень упала на освещенное пламенем лицо Джубала.
– Я дам тебе имя. Ты больше не повелитель Летней Молнии, но мой охотник. Мой странник, приносящий трофеи. Ты будешь приносить честь Орде, даже если падет тьма.
– Будьте уверены.
Хан идеально выверенным движением коснулся лезвием клинка щеки Джубала, у края рельефного шрама.
– Пусть не будет иллюзий: впереди ждет темный путь.
Он отвел клинок, на котором блеснул свет пламени, и вернул его в ножны из слоновой кости.
– У нас все меньше пространства, Ан-эзен.
– Все должно измениться.
– Верно, должно. Нас окружают шторма, мы больше не можем проводить такие рейды. Я соберу орду вместе, даже тех, кто однажды нарушил закон Алтака. Мы встретим грядущее разом.
– Так вы уже можете сказать мне? – спросил Джубал. – Какая у вас цель?
– Пока нет. Я жду известий от моего советника, – ответил Хан, недовольно скривившись. – Я чувствую, что он близко. По правде говоря, ради него я подверг моих сыновей опасности. Если он принесет известия, на которые мы надеемся, тогда все еще может найтись путь к моему Отцу и стенам Терры.
– А если нет?
– Если нет, тогда мы не сможем покинуть пустоту, – безрадостно ответил Хан. – Мы умрем здесь, но о нашей смерти будут слагать песни.
Он взял кубок и допил его содержимое.
– Так или иначе, галактика скоро узнает, что в этой извращенной обители лжи все же есть место для непокорности.
Глава 10
Женщина наблюдала за тем, как открываются его глаза. Они мигнули, затем веки разделились, и мужчина посмотрел прямо на нее.
Несмотря на тусклый свет люменов, он все же поморщился. Минуту он не мог ясно понять, где находился, и его охватила паника.
Она ждала. Человека привязали к койке, за дверью каюты находился легионер, а Есугэй был где-то на корабле в пределах досягаемости мысли, поэтому ей нечего было бояться. Несмотря на все это у нее пересохло во рту. Это был последний шанс получить хоть что-то из данного ею совета.
Как только дезориентация человека прошла, и он понял, что находится на звездолете, а женщина явно не собирается причинять ему вред, он мучительно сглотнул и моргнул.
– Кто вы? – прохрипел мужчина.
Илья передала ему стакан воды.
– Генерал Илья Раваллион, Департменто Муниторум. А вы?
Он жадно выпил и протянул стакан за добавкой.
– Вы не знаете?
Илья налила еще воды.
– Назовите мне свое имя. Будет проще, если вы ответите на вопросы.
Он вжался в стену камеры. Илья продолжала ждать. Человек посмотрел в глаза космодесантнику-предателю. Возможно, до конца жизни его будут мучить кошмары.
– Меня… – произнес он. – Меня звали… Вейл.
– Вейл. И все?
– Он называл нас, как ему нравилось. Это его забавляло.
– Тогда как вас звали до этого?
Он снова запаниковал.
– Неважно. Я буду звать вас Вейл.
Вейл выпил еще воды. От него неприятно пахло, несмотря на лечение в апотекарионе от самых тяжелых последствий облучения. Он получил несколько переломов и тяжелую душевную травму. Похоже, он не спал несколько дней на Эревайле, а планета отличалась сильно загрязненной атмосферой.
– Когда мы подобрали вас, вы были в одежде Нобилите, – сказала Илья. – Дом Ашелье. Можете сказать, чем вы занимались?
– Нет.
Илья вздохнула.
– Вейл, какие бы ты обязательства о неразглашении вы не давали, они больше не имеют силы. Ваш мир погиб. Вам следует заново обдумать, кому можно доверять.
Руки Вейла начали дрожать, и он оглядел стены камеры, словно затравленное существо.
– Где я?
– На фрегате Пятого Легиона «Лунный серп».
– А кем… были те?
– Ваш мир атаковали Астартес Третьего Легиона Дети Императора. Космодесантники-предатели.
При упоминании этого имени, Вейл еще больше вжался в металлическую стену, словно мог продавить ее.
– Они…
– Не думайте об этом больше. Видите, я отвечаю на ваши вопросы. Теперь ответьте на несколько моих. Чем вы занимались?
Даже после этих слов ему понадобилось много времени, чтобы ответить. Дома Навигаторов были институтами, строго придерживающиеся понятий чести и секретности. Кроме того они являлись хранилищами тщательно оберегаемых секретов, и попытки выведать их, даже в условиях войны, случались крайне редко. Илья впервые в своей жизни допрашивала магистра Нобилите, и, по правде говоря, плохо представляла, насколько далеко зайдет.