– Они сражались в одиночку четыре года. Большинство погибли. Тебе не кажется, что будь они все еще предателями, то к этому времени сделали бы выбор?
– А откуда нам знать?
– Ты знаешь, Шибан-хан. – Боль в спине усилилась. – Дело не в безопасности.
Личина шлема Шибана оставалась безразличной и непостижимой. Воин ответил не сразу, явно подбирая слова.
– Они бы убили вас, если бы добились того, чего хотели, – в конечном счете, произнес он. – Они бы убили всех нас.
Илья покачала головой.
– Вот почему мы провели суды. В этом Легионе нет испорченной крови. Они искупили вину и снова сражаются.
– Они вполне могут это делать.
– Ты собрал их вместе и дал безоружный корабль. И что они должны делать? Громко кричать?
– Сы, я вижу, что вам нездоровится. Вам следует отдохнуть.
– Да чтоб тебя! – закричала Илья, желая ударить кулаком по его уродливой броне. – Это прошлая битва. У нас достаточно новых.
Женщине вдруг стало дурно и повело вперед. Шибан поймал ее, схватив обеими руками. На миг Илье вспомнился тот случай, когда он нес ее через охваченный битвой мостик «Бури мечей» и принимая на себя болтерные снаряды, которые убили бы ее. Генералу захотелось оттолкнуть легионера, забыть то воспоминание, но ей довольно непросто было оставаться в сознании.
– Все дело в этом месте, – мягко сказал Шибан, поддерживая ее. – Варп. Другим скоро станет так же плохо. Чем дольше мы здесь, тем хуже будет.
– Значит, было ошибкой приходить сюда, – пробормотала она.
– Что сделано, то сделано. Мы выдержим.
Илья посмотрел на Шибана, заключенная в неуклюжие объятия.
Некоторое время после его выздоровления они часто общались. Изменение Шибана было медленным, став результатом бесконечной, бессмысленной бойни, таким медленным, что Илья так и не обратила на него внимания.
– Что заставляет тебя сражаться, Шибан? – спросила она.
Он вздрогнул.
– Мои клятвы.
– Нет, – грустно возразила генерал. – Этого больше недостаточно.
Ее головокружение прошло. Илья освободилась от его хватки. Он не стал останавливать ее, но неуклюже отошел в сторону. Они стояли лицом друг к другу.
В центр ангара, за внутренними противовзрывными стенами, наконец, сел шаттл. Двери открылись, матросы бросились к кораблю. Тихий щелчок в шлеме Шибана сказал Илье, что его вызывают. Он вернется на «Калджиан» исполнять свой долг, каким бы он ни был.
– Что ж, сражайся доблестно, Шибан-хан, – сказала Илья. – Боюсь, это все, что тебе остается.
Затем она отвернулась и направилась обратно путем, которым пришла, не дождавшись ответа.
«Грозовые птицы» пролетели под краем верхних секций станции – крошечными белыми точками на фоне бескрайней горы из кованого железа. Были отправлены приветствия, ответом которым было одного лишь шипение на закрытых каналах связи. В конце концов, были обнаружены двадцать ангарных ворот, расположенные длинной вереницей под нависающим выступом основного сооружения. Все врата были закрыты.
Штурмовые корабли остались на позиции, позволив технодесантникам на борту подобрать коды доступа. Это заняло время, учитывая размеры пустотной станции.
Она была абсолютно черной, цвета глубокожильного угля, и с выступами по всей поверхности. Каждый угол представлял массу из сверхтолстых клепаных плит с поперечными связями. Большую часть вершины занимал огромная овальная конструкция, достигавшая десяти километров в самой широкой части и раздутая, словно тело медузы. Не было заметно ни одного иллюминатора, только бесчисленные плиты из противовзрывного металла. Изредка по пустым поверхностям мелькали искры светло-синей энергии, прежде чем снова рассеяться.
Под тяжелым верхним строением конструкция резко сужались в скопление наклонных шахт, усеянных сенсорами и авгурами. Из нижней части станции выступала толстая центральная колонна, уходя к бурлящей в сотне километрах массе варп-разлома. Эта металлическая игла протянулась в самый центр медленно вращающейся бури, выделяясь на ее фоне, как поднятое к закату копье.
Возможно, колонна удерживала станцию на месте или, может быть, это был некий усовершенствованный зонд. Находясь снаружи, сказать было невозможно. Достоверно известно было только одно: открытая дыра в варпе все еще выбрасывала огромные массы сырого эфирного вещества в реальное пространства. Все псайкеры на «Грозовых птицах», включая Есугэя, чувствовали это – давление во лбу, жар в крови.