Внешний вид станции мало говорил о ее происхождении и предназначении. На плитах из черного железа не было никаких знаков, даже эмблемы Навис Нобилите или аквилы Империума. Сооружение было безмолвным и неактивным за исключением линии кроваво-красных бортовых огней, которые продолжали мигать – загораться, гаснуть, загораться, гаснуть – на всем протяжении длинной центральной шахты.
После того, как не вышло получить ответ на приветствия и коды доступа от центрального когитатора станции, Хан приказал разбить ворота стыковочного отсека. Перехватчики из эскортного крыла приблизились, борясь с вызываемыми разломом завихренями и сносом, и выпустили в самые крупные противовзрывные ворота рой магнитных мин. Раздались безмолвные взрывы – тяжелая обшивка треснула, но выдержала. Чтобы пробить внешнюю оболочку станции понадобилась вторая атака, а затем и третья. Последние взрывы были исключительно сильными, как будто неожиданно дополненные второстепенными детонациями изнутри, выбросив волну обломков в ожидавшее крыло «Грозовых птиц».
Когда путь открылся, два ведущих штурмовых корабля устремились в док, непрерывно сканируя и наведя тяжелые болтеры на открывшееся пространство. Ангар был неосвещен и почти пуст, за исключением длинного пустотного корабля, удерживаемого железными стыковочными когтями. Его внешний вид напоминал саму станцию – толстая обшивка, отсутствие видимых иллюминаторов, рифленый корпус, усыпанный шипами сенсоров. На поверхности судна воины увидели первый знак – пиктограмма человека в золотой одежде, сидящего на троне. Одна рука была поднята, а другая – опущена.
– Дом Ашелье, – с пылом отметил Вейл, следя за пикт-данными.
Иерофант.
– По крайней мере, он был здесь, – сказал Есугэй.
– Возможно. У Дома много кораблей.
Сканирование завершилось, не показав ни жизненных показателей, ни энергетических сигнатур, и Хан отдал приказ двигаться вглубь. Перехватчики эскорта остались на месте, а две головные «Грозовые птицы» пролетели под тенью разбитого ангарного входа. Обе приземлились на площадку и высадили свой десант. Завывая двигателями, они были готовы немедленно подняться и открыть огонь.
Возглавляемые Намаи отделения прорывателей Белых Шрамов, пригнувшись, рассыпались по рокриту. Выходы были взяты под контроль, огневые позиции заняты, авгурные ретрансляторы развернуты. Отделения легионеров со штормовыми щитами и громовыми молотами ворвались в помещения за дальними стенами ангара, наведя оружие в боковые коридоры. Все было сделано быстро, эффективно, и без ответной реакции.
– Ангар захвачен, – раздался голос Намаи изнутри станции. – Жизненных показателей не обнаружено.
От этих слов у Есугэй упало сердце. Такая новость приведет Илью в смятение.
– Тогда отправляемся внутрь, – приказал Хан, и три последних «Грозовые птицы» прошли под огромным изгибом верхней конструкции станции.
Они сели на палубу подальше друг от друга. Пустое пространство было колоссальным, как и у всех крупных имперских сооружений. Его большую часть занимали ряды черных блестящих колонн, тянувшихся к сводчатому потолку. Размеры и вооружение примерно соответствовали звездному форту типа «Рамилис», но подобную конфигурацию Есугэй прежде не встречал.
К моменту высадки Есугэя и Арвиды Хан уже шагал по площадке к ним. За ним следовал кэшик. Ангар был безмолвен и разгерметезирован, хотя команды технодесантников уже работали с дуговыми сварочными аппаратами и турбомолотами, пытаясь определить, что работало, а что – нет.
– У нас есть гравитация, – заметил Хан. – Это уже что-то.
Из всех присутствующих самым неуместным был Вейл в массивном скафандре. Он старался не отставать от легионеров, которые уверенно шагали в силовых доспехах, в то время как он ковылял позади них.
– Нет энергии, – пробормотал он. – Где освещение?
Арвида внимательно посмотрел на пришвартованный звездолет, висевший над ними. Похоже, под его кормой вместо обычных плазменных двигателей висела группа стеклянных сфер.
– Странный корабль, – сказал библиарий.
– Все это странно, – заметил Есугэй, оглядывая гнетущую архитектуру.
Повсюду тяжестью давила тьма. Кроме нашлемных люменов Белых Шрамов, мечущихся по ангару двойными ослепительно-белыми пятнами, не было никаких других источников света. За спинами легионеров из открытых пустотных дверей по металлической палубе кралось тусклое темно-синее свечение, но тени впереди были абсолютно темными, тем чистым забвением, которое можно найти только в глубокой пустоте.