Перед ним же стоял высокий человек. Безупречная выправка и пренебрежительный взгляд создавали в нем образ внушающего страх судьи, что готов был вынести ужасный приговор. Его ясный взгляд не сходил с лица стоящего на коленях мужчины. И он уже было хотел что-то сказать, но вдруг, кто-то сильно ударил пленного в висок. Это был исхудалый костлявый человек с красным носом, а его мосластый кулак был похож на узел, но удар оказался достаточно сильным, и мужчина, по имени Кавель, растянулся на земле.
— Отвечай! — угрожающе крикнул он.
Мелкие камушки врезались в израненные колени побитого пленника, и, когда он пополз вбок, чтобы избежать неуклюжего пинка, которым мужчина собирался наградить его, я содрогнулся при виде черного песка, забившего свежие царапины.
— Кираман, негоже посланнику вести себя подобно грязной свинье, оставь его. — велел высокий мужчина.
Человек покачнулся под очередным порывом ветра. На мгновение тот, казалось, смутился, но затем, внезапно вновь разгневавшись, резко наклонился и схватил с земли побелевшую ветку. Пленник скорчился, когда рука мужчины нависла над ним, и поспешил спрятать лицо. Я стоял, оцепенев от ужаса. Помню, как сердце мое тогда бешено заколотилось. Но как только Дженна сжала мою ладонь, страх ушел.
— Довольно. — настойчиво повторил высокий человек.
Видимо, в его словах было достаточно силы, чтобы рассвирепевший мужчина замер, подобно внезапно обледеневшей статуе. В лице же его я углядел некую борьбу, но и она спешно испарилась. Вскоре он сам упал на колени. И меня это поразило.
— Дабы избежать твоих дальнейших истязаний, Кавель, ответь лишь на простой вопрос: «Какова была цель Карнандиса здесь?» — спросил стоявший мужчина.
Но Кавель не отвечал. Он сильно продрог, и то ли от ледяного ветра, то ли от недавних побоев. С губ его слетали едва слышные слова.
— Нельзя… — наконец промолвил он. — Она узнает…
/Я поднял голову с колен и увидел перед собой пару высоких коричневых сапог. Глаза мои скользнули по грубым кожаным штанам и шерстяной рубашке к лицу человека с лохматой бородой и копной начесанных волос. Затем он протянул мне данное письмо, и, не сказав ни слова, удалился. Я голоден./
Глава 6. Шепот
Хоть имена Девяти и были утеряны в истории, но все же, спустя многие года, люди поздние дали им свои, и нарекли ими каждый из девяти месяцев одного Тройственного года. Горстаг, Кираман, Оулель, Ликендиль, Анкэль, Борнстаг, Гаринвилл, Шелин, Йоксель — все они являются частью одного целого.
Сердитые голоса стихли, слившись в единый гул, потом начался новый спор, на этот раз более громкий. Люди у костра что-то яро обсуждали.
— После падения Валингура у Карнандиса не могло остаться достаточно сил для столь самонадеянных шагов, здесь замешан кто-то другой, пусть Алинеэль засвидетельствует. — сказал один из них.
У него были длинные руки и ноги, а лицо тощее и продолговатое. Взгляд его был пронзительным, подобно тонко отточенному клинку.
— Больше некому. Только грязная сила могла так исказить разум женщины этого мужа. — ответил ему другой человек, указывая на Кавеля.
У этого мужчины были обветренные щеки, грудь, похожая на бочку, и широкие плечи, казавшиеся высокими холмами по сравнению с другими людьми, сидевшими вокруг костра.
— Да, Йоксель, ты мог быть прав, но только если бы вспомнил, что Карнандис давно закован на островах, и его Шепот не мог пересечь океан. — сказал ему в ответ тощий человек.
— Нет. — отрезал высокий мужчина. — Я несомненно ощущаю здесь следы сил Карнандиса.
— Но… — засомневался один из них. — Это невозможно. Он не мог.
После они еще долго спорили. Порой эти люди смеялись над чем-то, что мне было малопонятно. Не могу точно упомнить весь их разговор. Но, наконец разрешив все, их взгляды обратились к Кавелю.
— Ты — расскажешь все, что здесь произошло. — обратился к нему высокий человек.
После его слов, Кавель тяжело задышал, словно удушенный. Но вскоре, так же внезапно, его дыхание выровнялось.
— В ту ночь небо наполнилось огнями. — начал говорить Кавель, как говорил бы вышколенный сын перед строгим отцом. — Оно наполнилось цветами, доселе мне невиданными.
Я заметил, как в это мгновение высокий мужчина многозначительно переглянулся с тощим.
— И что же было дальше, Элин? — спросил один из сидевших.
В глазах того сверкала усмешка. Его щеки и лоб покраснели от ночного холода, но видно было, что это скоро пройдет. Так же, у него был мягкий говор, что мог бы сравниться с перевитой золотой цепью, тогда когда речь остальных людей вокруг состояла из прямых металлических звеньев.