В сознание я пришёл не знаю через сколько времени, но я всё так же стоял в том коридоре. Только теперь я прислонился к стене возле окна, а по коридору лежало четыре искромсанных тела и одно безголовое. Мысли текли вяло.
«Неужели это конец, конец всему, сейчас я умру» — мысли текли медленно. Но во мне, что-то противилось им, я не желал умирать и в конечном итоге решил бороться до конца. Но мысли сильно расходятся с реальностью, так было и в этот раз, только я напрягся, отрывая своё тело от стенки. Когда голова сильно закружилось, меня начало клонить вбок. Удар об оплавленный подоконник был несилен, но ударился я о него ногами. Удержаться было уже не в моих силах и, распахнув руки в безумной попытке удержаться, начал падать. Левая рука зацепилась за что-то, но удержаться я не смог. Лишь развернулся, теперь я падал уже лицом вниз. Прямо на солдат, стоящих у подножия башни. Моё падение не осталось без внимания, солдаты разойтись не успели, в такой толпе быстро это сделать было вообще нереально. Единственное что они сделали, это подняли щиты над головой. Для чего они это сделали было непонятно, видимо хотели обрести хоть видимую защиту от такого нелёгкого снаряда.
Упал я на самый крупный щит, как будто выбирал куда падать. Щит был почти ростовым, с шипом в центре, шип этот угадил мне в самое интимное место, но боли я не чувствовал, я умер ещё в полёте. У меня остановилось сердце.
Глава 24
Дальше я всё видел как во сне, только с учётом того, что висел на высоте метров пяти над землёй. Вот моё разбившиеся тело рубят на куски, а в центре замка уже разжигают костёр, видимо они знали про возможность моего восстания. Так с высоты я смотрел, как куски изрубленного тела кидают в костёр, вот какой-то солдат хочет снять филактерию с моей головы, я уже охвачен судорогой ожидания, но резкий окрик офицера заставил солдата бросить мою голову в костёр и постоянно извиняясь пойти за моей рукой. Даже внутренности, оставшиеся после разделывания, собрали и кинули в костёр. Да уж, никакой надежды — думал я смотря как медленно сгорает моё тело, и начинает плавиться филактерия. Но камень, к которому была привязана душа, оплавиться не мог, но и этот вариант враги предусмотрели, угли от костра начали расшвыривать палками и внимательно искать филактерию, которую несложно было найти, так как на камне вдобавок ко всему ещё висели расплавленные кусочки меди. Найденную филактерию осторожно подняли кузнечными кусачками и положили на стол. Над ней тут же склонились оставшиеся в живых маги, среди которых были пара воздушных, огненный, земляной, и жизнюк. Да уж если бы кто-нибудь из них коснулся филактерии, было бы плохо, каждый из них способен победить меня сейчас, тем более при поддержке остальных коллег. Да уж, что они там обсуждают, надо бы подобраться поближе. Сделать было даже проще чем сказать, только об этом подумал, как рисунок происходящего начал приближаться, и вскоре я завис в полуметре от стола с филактерией.
— Камень нужно сейчас же уничтожить, — горячо доказывал всем жизнюк.
— Это же уникальный случай, если мы сможем разгадать принцип работы с собственной душой, это обеспечит нам почти что бессмертие, мы с вами можем стать самыми сильными магами планеты, только представьте что будет, если мы сможем прожить тысячелетия, по мастерству и опыту нам не будет равных, — высказывался за всех огневик, но жизнюк явно не хотел этого допускать, так как он напитав силой свой кулак ударил по филактерии. Моё сознание сразу же буквально засосало в тело жизнюка, и я увидел мощный свежий разум, мне он был явно не по силам и я попробовал другую тактику, просто спрятался где то на задворках его сознания, а тот казалось бы даже не почувствовал моего проникновения. Вероятно, так оно и есть, скорее всего, он умный, сообразительный, но всё-таки фанатик. Он видимо думал, что напитав жизненной силой, кулак он отгородит тем самым себя от моего воздействия. Наивный ребёнок, в юношеском обличие. Зараза да ему всего двадцать шесть лет, откуда такой разум, способности, владение магией? Единственное что приходит на ум, он только что окончил школу магии, но в отличии от остальных он семь лет не развлекался а учился и развивал свой разум, хотя это как то дико звучит. Если он такой любитель поучиться то почему в нём ещё есть фанатичность, присущая несмышлёнышам? Папенькин сынок? Вряд ли, тот бы не отпустил его на службу. Да ладно, хватит мучатся предположениями. Надо посмотреть, что происходит снаружи, а как это сделать? А фиг его знает, что же делать?