Конечно, тема весьма деликатная, но прочие были еще опаснее. В аббатстве святого Маврикия оказались англичане, все в гербах и со штандартами, — не стоило говорить с ними об их безумном короле Ланкастере и йоркистских бунтовщиках. Равно как и о королеве-француженке, с чьим братом они намеревались сражаться в Неаполе. Куда безопаснее вспоминать поездку папы в Шотландию двадцатипятилетней давности и всем известные ее последствия. Одним из них был маленький бастард, по счастью, вскоре скончавшийся. Другим — паломничество босиком, после которого ноги Пия-Энея так и не оправились. Следовало бы ожидать, что понтификальные пятки заинтересуют великого лекаря Тобиаса, но он сидел молча и пил, и часто косился на Клааса. Асторре заметил это.
На следующем привале миланец, направлявшийся на север, заболтал их почти до смерти, и все о том же самом, покуда мейстер. Юлиус не счел себя обязанным сказать слово в защиту папы.
— Ну хорошо, пусть у него имеются незаконнорожденные дети, но что тогда заставило этого любителя поэзии, женщин и роскоши принять святые обеты, стать папой римским, и отдать все силы тому, чтобы отвоевать Константинополь?
— Встречались с ним лично, да? — полюбопытствовал миланец. — Ну, некоторые утверждают, будто в нем заговорила совесть. Я его понимаю, с такими-то грехами… По крайней мере, мой герцог не жалуется. Все равно, никакой крестовый поход не начнется, пока на юге Италии идет война. Если папа желает, чтобы Милан сражался с турками, он должен сперва что-то предпринять. Пусть поможет Милану одолеть этих жадных французских собак, которые хотят заполучить Неаполь.
— Именно так нам и говорили, — подтвердил мейстер Юлиус.
— Еще бы. Да, вас непременно наймут в Милане. Либо сам папа, либо миланцы; или вас пошлют прямо в Неаполь, на помощь королю Ферранте, если, конечно, вы согласитесь. Кстати, будьте осторожнее по дороге, тут полно сторонников французов, которые направляются в Мантую. Постарайтесь не пересекаться с ними, если получится.
Добрый совет, только ему непросто было следовать на такой высоте, где снег падал крупными хлопьями, словно шерсть при ворсовании, и уже почти засыпал протоптанные дороги. Лошади опускали головы, а у людей мерзли щеки, там, где заканчивалась борода, а когда они сморкались, то пальцы прилипали к забралу шлема. Так что если в этой окружающей белизне на дороге оказывался хоть кто-то еще, то отряды соединялись, не выбирая попутчиков, поскольку сообща было безопаснее.
К тому времени, когда многоязычная кавалькада достигла наконец монастыря, основанного святым Бернардом, то даже англичане смягчились, и ели и пили вместе со всеми в дымном тепле трапезной, и позволили своим лакеям отзываться, когда Клаас испробовал на них свой английский, полученный от Джона Бонкля. Наутро Асторре поднялся до зари, снаряжая караван для второй, самой трудной части путешествия. Обвязывать груз поручили Клаасу, которого пришлось ради этого вытащить из веселой компании, собравшейся на монастырском дворе, где он чинил монахам водяной насос.
Благословение, полученное Клаасом от приора, Асторре счел чересчур пышным, но решил, что, возможно, хотя бы это поможет юнцу удержаться в седле, пока они не перевалят через горы. Хотя, конечно, этот недоумок делал успехи. Прислушиваясь к болтовне у себя за спиной, Асторре отметил, что в большинстве своем наемники уже перестали потешаться над бывшим подмастерьем, хотя парочка грубиянов по-прежнему не упускала случая сыграть нал ним злую шутку.
Капитан, менее опытный, нежели Асторре, попытался бы остановить их, чтобы не доводить дело до переломанных рук или ног, но такая тактика никогда не приносила успеха. Солдат раздражали любимчики командира, и они принимались избивать их втихую, так что Клаас сам должен был поскорее научиться постоять за себя. Что он и делал. А их путешествие будто нарочно самим дьяволом было придумано, чтобы вымотать даже самых опытных путешественников, не говоря уж о сумасбродных юнцах, склонных к глупым проказам.
Асторре даже поделился своими мыслями с Тобиасом, который, как прежний спутник Лионетто, до сих пор находился у него под сенью самых темных подозрений. Однако со временем Асторре, к вящему своему удивлению, обнаружил, что этот лекарь крепкий парень, и вполне ему по душе. И такой резкий на язык, что мог подстегнуть лентяев не хуже Томаса. На самом деле, Томас оказался для Асторре немалой проблемой: ему пришлось долго убеждать своего помощника, что отряду и впрямь отныне необходимы четыре командира вместо двух, ибо с меньшим числом им просто не справиться.
Для отряда с честолюбивыми устремлениями необходим человек, который будет составлять контракты, писать письма, вести учетность, а времени у них слишком мало, чтобы по полдня обыскивать город в поисках стряпчего или пользоваться услугами человека, предоставленного будущим нанимателем, который непременно попытается их надуть. То же самое и насчет лекаря. Хорошие бойцы остаются там, где есть хороший хирург. Первоклассная еда, оплата и лечение — вот что удерживает наемников. А также командир, который хорошо знает свое дело, не рискует по-глупому, умеет найти богатую добычу и делит ее по-честному.
До сих пор, он готов был признать, отряду недоставало организованности. Во-первых, они редко выступали дважды в одном и том же составе. Контрактные наемники отвечали на призыв, но далеко не все. Некоторые успевали погибнуть. Другие — сбивались в шайки и грабили на большой дороге, чтобы на всю зиму обеспечить себе еду, выпивку и девочек, а также оружие. Сам Асторре не раз попадал в такие засады и замечал знакомые лица, которые тут же убирались с дороги, когда видели, с кем столкнулись. Многих из них ловили и вешали еще до наступления весны.
И наконец, третьи успевали найти другого капитана, который платил больше или имел лучшую репутацию; а были и такие, кто принимал деньги от противника, чтобы не приходить на сбор.
Самые удачливые отряды, — по-настоящему крупные, с репутацией, которые сами назначали себе цену в большой войне, — у таких отрядов была собственная канцелярия, как у какого-нибудь вельможи, а также Совет и казначей, и пособия для ветеранов, и все такое прочее, словно в маленьком государстве. Сильная сторона таких отрядов была еще и в том, что они всегда оставались вместе. Люди знали друг друга, и порой вообще не расходились по домам, но оставались на оплаченных зимних квартирах даже после окончания военных действий, и были готовы начать все заново на следующий год.
Вот к чему стремился Асторре. Он был незнатного происхождения, а потому из него едва ли вышел бы второй Хоквуд или Карманьола. Он не рассчитывал, что когда-нибудь его станут обхаживать монархи, но при поддержке Марианны де Шаретти он мог бы обратить на себя внимание. Герцогские полководцы будут спрашивать его совета. Он станет известен не просто как хороший наемник с маленьким надежным отрядом Его будут приглашать для важной осады или крупной битвы. Люди будут стремиться под его знамена, и у него появятся деньги, чтобы платить им. И наконец, возможно, какой-нибудь владыка откупит отряд у вдовы, и у них появится постоянный дом. Такие люди могли быть весьма щедрыми. Он знавал капитанов, которые получали в уплату целые города и затем удерживали их за собой. Об этом мечтал Асторре. И Лионетто также мечтал об этом. Но Асторре первым получит и людей, и деньги, и поддержку, и победы. Впервые за все время это казалось возможным. И пусть лучше Лионетто не встает у него на пути, или он раздавит его.
Конечно, во время больших военных кампаний жизнь нелегка Ни жен, ни дома… Или их несколько в каждом городе, как у моряка. Но маркитантки — да, это возможно. Они появятся непременно, когда к нему присоединятся наемники из Фландрии, Швейцарии и Бургундии. Женщины, которые будут готовить, стирать и доставлять радость мужчинам. Порой он сам с удовольствием вспоминал о тех временах, когда был простым солдатом, рядом были надежные товарищи, и никаких забот, кроме как придумать прозвище похуже для старого ублюдка, который вел их в бой.