Он был рад, что догадался пригласить сюда этого мальчика Он восхищался остротой ума Пигелло. Он приветствовал новую посыльную службу и намеревался сообщить Пигелло об этой поддержке. Анджело Тани небрежно продолжил болтать о нынешнем состоянии дел на шелковом рынке, а затем гладко перевел разговор на прочие депеши, которые привез с собой юный курьер. Были упомянуты семейства Спинола, а также Дориа. Савойя, Кипр и сахар. Торговля мехами и последствия мирного договора между Англией и Шотландией.
Молодой человек спрашивал об этом. Но прежде чем Анджело успел ответить, его помощник лукаво улыбнулся и, забывшись, блеснул перстнями.
— Не надейся, что это удержит вдалеке нашего друга Саймона. Шотландия никак не может решить, поддержать ей английского короля Генриха, или йоркистских повстанцев. По-моему, в Вейр почти через день прибывают от них гонцы, чтобы посовещаться с ван Борселенами. Остальное время они торчат в Кале. Тебя еще никто не просил отвезти письма в Лондон? Ты мог бы заполучить нескольких врагов.
Анджело поднялся на ноги. Он отнюдь не желал, чтобы мальчишка перепугался и поспешил убраться из Брюгге. Пусть вельможный Саймон и вернулся на родину, но его весьма своеобразный батюшка, толстый французский торговец де Рибейрак, нередко наезжал в город, — по слухам, закупая порох и оружие. Тани точно не знал, у кого и по какой цене. Говорят, что дядя Саймона в Шотландии испытывал страсть к огнестрельному оружию.
Анджело пристально вгляделся в лицо гостя, но не обнаружил на нем ни следа испуга.
— А ван Борселены хотят, чтобы король Генрих остался королем Англии, верно? Также, как и епископ Кеннеди? — поинтересовался он.
— Вероятно, будет правильнее считать, что они в этом вопросе нейтральны, — отозвался Анджело Тани. — Равно как и ваш знаменитый герцог.
— Герцог Филипп? — переспросил новоиспеченный курьер, сохранивший, к несчастью, наивность прежнего Клааса. — Но ведь, по слухам, он предпочитает йоркистов. Иначе он не пригрел бы у себя дофина Да, и кстати, в Милане великолепный зверинец. Я привез дикобраза для мейстера Феликса, но он его не захотел, и теперь придется разыграть зверюшку в лотерею. Если только вы не пожелаете забрать его, мессер Анджело?
— Боже правый, — произнес Анджело Тани.
Томмазо улыбнулся, но тут же посерьезнел, осознав, что управляющий банка пытался выразить не свое отвращение, но скорее глубочайшую задумчивость.
— Боже правый, — повторил Тани. — Страус.
— Страус? — переспросил Клаас.
Управляющий взмахнул рукой.
— Неважно. Просьба в одной из миланских депеш. Мы поступили не слишком мудро, отослав мессеру Пьерфранческо четырех отличных жеребцов, но не подумав о подарке для герцога.
Томмазо изумился.
— Но ведь мессер Пьерфранческо купил этих лошадей, а герцог выращивает своих собственных.
— Разумеется. Но мессер Пигелло, твой брат, вполне резонно указал, что не годится семейству Медичи в Милане выглядеть лучше, чем сам герцог. Мы должны были одновременно отослать подношение и ему. Какой-нибудь весьма заметный дар. Мессер Пигелло предложил, чтобы это был страус из зверинца герцога Бургундского. Неожиданный подарок от одного герцогства другому, который Милан оценил бы по достоинству, но в то же время он почти ничего не стоил бы самой Бургундии. Это животное…
— Птицу, — поправил Томмазо.
— Существо, — объявил Анджело Тани. — Нужно будет отослать за наш счет. Томмазо должен завтра обратиться с этим вопросом к мессеру Пьетро Бладелену.
Он с удовольствием заметил, как резко выпрямился на стуле Томмазо.
Курьер поднялся с места.
— Я вижу, что вам о многом надо поговорить, и не хотел бы зря тратить ваше время. Благодарю вас за вино, мессер Анджело. Мне пора. Было очень приятно послушать вас, ведь именно так люди и учатся, не правда ли? Внимая речам великих людей и вершителей судеб мира.
Он почтительно поклонился и старательно сдерживал смех до тех пор, пока не оказался на улице и не свернул за угол. Оттуда он со всех ног поспешил на другую встречу, в неприглядную таверну, которую, насколько он мог понять, недавно избрали для своих встреч все молодые повесы Брюгге.
Они обрушились на него за то, что он опоздал, и еще за то, что он слишком аккуратно одет. И добродушно награждали тумаками, пока не сломали спинку стула, за то, что он через каждое слово поминает герцогов. Когда же он все-таки смог вставить хоть слово в общий гомон, то наконец поведал им историю про страуса.
Ансельм Серсандерс, который знал обо всем на свете, заявил:
— У герцога в Брюгге нет страуса.
Бонкль-младший, терзаемый чувством вины, возразил:
— Откуда тебе знать? Должен быть, если уж Сфорца положил на него глаз.
— Нет, был раньше, но сдох в прошлом году, — засмеялся Серсандерс.
— Бедный Анджело, придется ему посылать что-то другое.
— Может, Мабели? — предложил Клаас Джон Бонкль побагровел.
Клаас широко ухмыльнулся.
— Она не согласится, верно? Ничего страшного, я ведь снял с нее клеймо владельца перед отъездом. Ну ладно, что же тогда? Дикобраза Феликса? Нет, у герцога один уже есть.
— Стойте! — завопил Лоренцо Строцци.
Поскольку эта тема не имела никакого отношения к деньгам, то они изумленно воззрились на него.
— Стойте! Помните, что я вам говорил? У нас есть страус в Испании. Если только не издох. В Барселоне.
— Это был Лоппе, — возразил Клаас.
— Нет, страус. Мессер Анджело может сказать Пьеру Бладелену, и пусть герцог купит его и отправит кораблем в Милан как подарок. Конечно, он будет не из его зверинца, но какая разница.
Они переглянулись. Именно Клаас первым толкнул в плечо Лоренцо со словами:
— Ты здорово придумал! Ну, конечно, и как я сразу не сообразил! Расскажу об этом мессеру Анджело, как только допью вино.
— Ну, нет, — внезапно остановил Феликс. — Нет. Скажешь ему завтра. Я забыл, матушка вернулась из Лувена Мне было велено сказать тебе, чтобы ты немедленно шел домой.
Служанка, не убиравшая руку с плеча Клааса, уже спросила, что он будет пить, и он, скорее всего, ответил ей. Она и Клаас улыбались друг другу.
Не оборачиваясь, Клаас произнес:
— Ты забыл мне сказать.
— Не забыл, — возразил Феликс. — Я только что сказал тебе. И лучше поторопись, она в скверном расположении духа.
— А можно сперва выпить первую кружку пива? — просительно протянул Клаас. — Или хоть пол-первой кружки.
— Немедленно! — рявкнул Феликс. — Она платит тебе.
Хор голосов раздался в защиту Клааса Феликс остался непреклонен. Нахмурившись, он огляделся по сторонам.
— Он мой слуга.
На это никто возразить не мог. Клаас поднялся и двинулся прочь, столь похоже изображая кислую физиономию Хеннинка после большого проигрыша в кости, что они все заулюлюкали ему вслед.
Снаружи он выпрямился. Улыбка еще недолго держалась на губах, затем постепенно растаяла. Ровным шагом он направился по улицам, которые вели назад, к красильне, где его ожидала вдова.
Глава 16
Выйдя из таверны, Клаас сразу пожалел, что поутру сегодня не надел свой тяжелый шерстяной плащ. Было холодно. Холоднее, чем в Альпах, из-за влажности. Он заметил это лишь сейчас вчера не было времени, когда он бегал, разнося депеши.
Ему и прежде случалось уезжать надолго. Каждые пару месяцев из Брюгге они отправлялись в Лувен, после чего на несколько недель не было иных забот, кроме как убедить Феликса отвлечься от охоты, от псарен, от выпивки, и начать наконец посещать лекции. Юлиус, разумеется, приходил ему на помощь.