На склоне разворачивалась битва. Сражались не люди, а многоколесные железные жуки, сморкающиеся пламенем из длинных хоботов неизвестного оружия. Две железные реки столкнулись, расстреливая друг друга в упор, сталкиваясь и горя. Каждый взрыв во сто крат превосходил самые жестокие колдовские смеси Камена. Все чаще и чаще железные жуки вспыхивали, как деревянные, и тогда из них выскакивали маленькие человеческие фигурки. Одни падали, другие пытались спрятаться и бесславно гибли под колесами, третьи кидались под машины врага, и жук пропадал в пламени взрыва. Несколько машин перевернулись, беспомощно ворочаясь, и Еленка разглядела ползущие грязные ленты, натянутые на их колеса. Грохот, лязг, рев орудий, металлические жуки, подпрыгивающие от отдачи, и живые люди, горящие в железной броне. Снова горела эниесза.
Еленка бросилась вниз. Она хотела встать, лечь на пути металлических монстров. Загородить собой путь в мир, с которым связано все радостное, что было в ее жизни.
Королева бежала среди машин, резко пахнущих смазкой. Гигантские жуки трещали лентами на колесах и тупо вращали приплюснутыми лбами, когда Еленка пробегала мимо. Королева выскочила из каши сражения и повернулась лицом к смертоносной реке. Она стояла одна, лишенная даже своего бесполезного меча, закрывая собой светящийся мир эниесзы. Еленка чувствовала беспомощный океан цветов за спиной и видела выстроившиеся в ряд орудия убийства.
— Чего они ждут? — пробурчала себе под нос Еленка, с трудом подавив желание сделать шаг назад. Ага! Растерялись! Ведь я из их лагеря, я ведь убийца, я — солдат… Они… И тут снова жуткая боль скрутила ей живот. Королева со стоном опустилась на колени.
— Проклятье! — прошипела она. Еленка чувствовала, как действительность ускользает от нее. Горизонт перед глазами съехал, смялся, погас. Еленка не видела впереди ничего. Лишь за спиной шумела ветрами и журчала рекой эниесза. Еленка зажмурилась, открыла глаза… Впереди зловонным валом возвышались трупы. Трупы убитых на войне, трупы убитых войной, трупы убитых лично королевой Елью.
— Папа…
Тело Еленки била, рвала непонятная, незнакомая дрожь.
— Помогите, — прошептала она.
Здесь были все. Лежали обезображенные головы в обломках разбившихся осадных колес, валялись обезглавленные трусы и предатели, истлевшей кучей шелестели на ветру сгоревшие в осадном огне. Зарубленные лазутчики–убийцы, освежеванные тела пафликэнских женщин, вздернутые за волосы воины… Мертвый Лет.
Тишина медленно переходила в звон колокольчиков. Еленка приоткрыла глаза. Рядом на траве сидел Женя.
— Здравствуй, Елочка, — сказал он.
Женя, как и тогда, был в белых штанах, такой же белой куртке на голое тело и босиком. Он упирался руками в землю, вытянув ноги, и теребил во рту стебелек бархотки.
— Здравствуй, Женя, — сказала королева Ель без тени улыбки. — Тебя не убили?
Тот улыбнулся, отрицательно качнул головой.
— Как жизнь, Елочка? — спросил он. Еленка отвела взгляд и молчала. Женя вздохнул. Он мрачно посмотрел на гору трупов.
— Неужели иначе нельзя? — сказал он.
— Нет! — заорала Еленка. — Нет! Нельзя!!!
— Не кричи, — сказал Женя.
Еленка скривила рот. Ну как объяснить этому смешному звездному гостю, что война — это жизнь Дианеи, тот счастливый исток, порождающий жизнь в королевстве горцев. И нет ничего страшнее мира, развращающего человеческий разум бездельем и глупостью.
— Мы пастухи… — твердо сказала королева Ель.
— Да, я знаю — вы пасете Вселенную, — сказал Женя. — И только по необходимости режете жирного быка и убиваете волка или больную овцу… Я знаю.
Пришелец провел рукой по еленкиным волосам.
— Глупенькая, — сказал он, прижимая королеву к груди, — ты же девчонка, ты же создана для того, чтобы утверждать жизнь во Вселенной, а ты… Эх, ты…
После долгого перерыва Еленка испытала чувство облегчения: есть в мире кто–то, кто сильнее и умнее ее. Она словно вновь почувствовала запах разморенной зноем эниесзы. Увидела бескрайние волны фиер ее детства…