Де Фиелисс встал, лицо осветилось улыбкой. Из сумерек вышел длинноногий жилистый жеребец вороной масти. Герцог ласково похлопал его по белому пятну на морде. На груди коня блестела глянцевая бляха с белым кречетом, вцепившимся лапами в раскаленный диск солнца.
— И что же, — по–прежнему жестко спросила маленькая фехтовальщица, двести лет вы переживали свое поражение?
— А вы действительно — забияка, — сказал де Фиелисс.
— Так все же, — сказала Арианта, — где вы были двести лет?
Де Фиелисс с улыбкой снял с эспадрона последний кусок мяса.
— Смотрите, — сказал герцог, проводя обломанным концом шпаги по каменной крошке около костра, — пусть каждый камешек — это человек. Угловатый, неудобный, острый… Как сохранить его несломанным, но умеющим хранить соседа от своих острых кромок?.. Я говорю путано? — герцог улыбнулся. — Вы поймите, что ровные, нецарапающиеся человечки хороши лишь для свиты тридцати сытых королей. А в деле нужны совсем другие люди колючие, веселые, добродушные, ехидные, непослушные, что ли… И все могучие, как ветер, горящие огнем жизни.
На лице де Фиелисса светилась счастливая мальчишеская улыбка. Он сжал кулак:
— За двести лет моим друзьям удалось создать Горную Федерацию Удивительных Городов. Вы понимаете, милые мальчики, Удивительных в Королевстве стало чуть меньше трети всего народа!..
— Герцог, — вдруг сказал принц, — про такой успех мы во дворце и не слышали…
— Вы из дворца? — удивился де Фиелисс. — Я думал, что вы — дети Федерации.
Арианта хихикнула. Герцог настороженно взглянул на нее. Принц недовольно посмотрел на сестру.
— Так что же плохо? — спросила Лена, подгребая золу носком кроссовки. Казалось бы, еще шестьсот лет, и Королевство станет Удивительным.
— Не иронизируйте, маленький забияка, — сердито сказал де Фиелисс. Он собрался, стал жестче. Голос зазвучал напряженнее. — Сработал Закон Кольца…
— Закон Кольца… — эхом откликнулась принцесса.
— Мне казалось, что я разорвал его в самом слабом звене — я выбросил всепобеждающее оружие. Моим клинком стало слово, а гардой — дело. Я хотел, чтобы в людях поселилась ненависть к оружию. Дети в наших городах не играли деревянными пистолями, не убивали себя понарошку ореховыми шпагами, а главной игрушкой стало ремесло, перерастающее в мастерство…
— И? — сказала маленькая фехтовальщица.
— И!.. — герцог болезненно прищурился…
…Гроза над жизнью–вареньем в Королевстве Тридцати Близнецов грянула утром того дня, когда путешественники вышли к берегам Сии.
На восходе солнца, когда утренняя смена часовых будила ночную, в королевский сад, грохоча копытами по зеленым дорогам, ворвалась орда лиловых конников. Неизвестные разогнали дозор и, развернув пушку, в жерле которой часовые до этого хранили только три колоды игральных карт, дали залп по дворцу лидитовым ядром. Судьба власти Тридцати Близнецов была решена.
Взрыв разворотил парадный вход, ликвидировал остатки стражи и очистил дворец от толпы царствующих королей и королев.
С южной стороны Дворца, омываемой мутной водой Твидлди, появился небольшой двадцатипушечный галеон. Корабль бросил сходни на королевскую пристань и возвестил о своем прибытии квартетным выстрелом из четырех пасволант. Дворцовая пушка ответила одиночным холостым залпом. Тогда по опущенным мосткам на настил пристани сошла странная процессия.
Идущий впереди толстяк, одетый в лиловое, как и его спутники, вел под уздцы гнедого жеребца. На спине лошади сидел маленький толстый мальчик и повизгивал от восторга. Позади чеканил шаг отряд из двухсот молодцов, вооруженных мушкетами. Парни были одеты в серые плащи с лиловыми огненноглазыми пауками. В Твинзе все знали этот символ — эмблему невинного клуба игроков в го, или, как они себя называли, — Ордена Светлоглазого Паука.
Процессия вошла в тронный зал. Из сундука с мочалками для бани лиловые извлекли дрожащего министра печати, который и провел церемонию коронации. Стараниями панМарци II в бывшем Королевстве Тридцати Близнецов была установлена Тысячелетняя Лиловая Диктатура во главе с королем Ритоном I Беспощадным.
Лиловые наводнили Твинз. В столице была проведена облава по выявлению лазутчиков Удивительных. Все подозреваемые в принадлежности и сочувствии к ним были убиты или брошены в Подземелье, в логово Эджевза — дракона, охраняющего Королевство. В стране было введено военное положение и объявлена мобилизация. На площади перед Дворцом лиловые сожгли остатки книг. Малейшее неповиновение со стороны жителей Королевства отныне наказывалось тюрьмой или расстрелом…