Ты когда-нибудь наблюдал, как ведет себя птица, случайно залетевшая в комнату через окно? Она так отчаянно пытается найти выход, так мечется, так бьется о стекло, что попадает куда угодно, но только не в то окно, через которое сюда залетела. Вот интересно, а как могла бы рассуждать эта птица? Первая мысль, которая могла прийти ей на ум, что, если она влетела через окно, значит, открытое окно и есть выход. Вход — это одновременно и выход, по-другому не бывает. Второе, что известно наверняка, — если ты мог войти, то сможешь и выйти. Но для этого тебе нужно знать, как тц вошел.
И вот птица летает по комнате в поисках выхода: она ищет его повсюду, но только не в окне. И чем дольше она мечется, ушибаясь о разные предметы, тем больший страх ее одолевает. Испуганная, она не в состоянии разглядеть окно. Если ты попытаешься ей помочь, захочешь показать, где выход, она испугается еще больше, и все эти отчаянные попытки улететь могут привести ее к гибели. Ты снова бросишься на помощь птице, станешь подгонять ее к окну, но, сколько ни старайся, выхода она так и не найдет.
То же самое происходит и с учениками многих мастеров. Мастер подталкивает их к выходу через окно, но именно из-за этого подталкивания ученики с силой бьются о стены.
Великий Мастер не будет тебя подталкивать. Его задача состоит в том, чтобы сделать вид, будто его вообще нет в комнате — ив самом присутствии его отсутствия ты сможешь расслабиться и ощутить легкость. Нервозность возрастает из-за присутствия другого человека; ты не можешь выбраться и при виде другого ведешь себя глупо. Это создает еще большее напряжение, которое в свою очередь еще больше тебя ослепляет. Тогда в таком взвинченном состоянии ты вообще ничего не видишь и ведешь себя как слепец.
Почему же эта птица не вылетает из комнаты через то же окно, через которое влетела? Это же так логично. Но ведь точно так же ведем себя и мы. Без сомнений, где-то в глубине, в своей основе наши рассуждения — такие же, как и у птицы, и звучат они так: «Как я могу выйти через ту же дверь, через которую вошел, если вход и выход с виду противоположны друг другу? Если вход и выход — это противоположности, тогда должна быть другая дверь!» Но, по сути своей, вход и выход — это не два разных места; это две стороны одной реальности.
Тот, кто это понимает, видит, что ты выходишь тем же путем, каким и вошел; никакого другого пути наружу быть не может. Когда ты ехал ко мне из дому, ты следовал определенным маршрутом, и тем же маршрутом ты будешь возвращаться домой. Ум может задаться вопросом: «Разве можно вернуться домой той же дорогой, которая ведет из дому?» Здесь нужно учесть небольшую разницу. Когда ты приходил, лицом ты был обращен ко мне, а спиной — к своему дому. Возвращаясь домой, ты будешь смотреть на дом, а ко мне повернешься спиной. Вот и вся разница. За исключением этого и ты остаешься тем же, и дом — тот же, и дорога та же. Место, из которого человек приходит в этот мир, — это место, в которое он возвращается обратно.
Вчера меня спрашивали о сексуальном желании. Стоит рассмотреть твой вопрос и с этой точки зрения. В утробе матери ребенок бездействует, он лишен сексуальных желаний; он находится в состоянии асексуальности. Он ничего не осознает. Когда ты не осознаешь даже самого себя, как тебе в голову может прийти мысль об удовлетворении каких-то желаний? Если есть эго, оно стремится удовлетворить свои желания, а если это невозможно, эго чувствует себя несчастным. Но перед ребенком, находящимся в утробе матери, вопрос об удовлетворении желаний еще не стоит, так как ребенок еще не отдельное существо, он — единое целое с матерью. Состояние, в котором человек пребывает в утробе матери, — это состояние мокши, абсолютного освобождения.
Матка — это миниатюрная форма блаженства, именуемого мокша. Ребенок един с матерью, един со своим первоисточником. Дыхание матери — это и его дыхание, кровь матери — это и его кровь, сердцебиение матери — это и его сердцебиение. Если умрет мать, умрет и ребенок. Жизнь матери — это пока что и его жизнь; отделение еще не произошло, эго еще не родилось, ребенок все еще пребывает в блаженстве мокши. То же самое происходит и при достижении высшей Божественности; все существование превращается в материнскую утробу. В храмах место, где располагается статуя божества, называется гарбагриха, камера-лоно. День, когда все сущее станет твоим храмом, будет днем, когда ты вновь войдешь в гарбагриху, камеру-лоно. Отныне ты уже не будешь прежним.