– Они заходят с флангов! – вдруг послышались выкрики ополченцев, тыкающих на канадцев, надвигающихся беспорядочной цепью. Сэм оглядел ряды вражеского ополчения и велел перенаправить две пушки на канадцев, при этом продолжая обстрел регулярных гренадёров.
Калеб чувствовал, как ему нравится сражение. Каждый его выстрел из орудия находил свою цель, контрабандист положил уже не один французский строй. Единственное, что его раздражало – британский военачальник, который давал самые нелепейшие и бесполезные советы. Уильям Джонсон курировал над Калебом, внимательно следя за действиями бойца.
– Проталкивайте снаряд глубже, он полетит дальше! – указывал сэр Джонсон своим подчиненным. – Наводите левее! Левее, я сказал!
Калеб и ополченцы разворачивали орудие в сторону второй волны наступления, которая пыталась надавить на фланги лагеря. Калеб приноровился, прищурив один глаз, высматривал, где французы идут кучнее всего.
– Давай! – крикнул Калеб, и рядом стоявший ополченец зажег порох.
Орудие вновь громыхнуло, гулким раскатом покрывая всю округу. Неприятный густой дым на мгновение обволок пушку, но потом рассеялся – в цепи ополченцев образовалась приличная дыра. Второй грохот другой пушки раздался практически следом за выстрелом первой, рассеивая и без того морально сломленных канадцев. Часть из них убежала обратно в лес, когда другие продолжали бессмысленное наступление, пытаясь хоть как-то огрызаться беглым огнем в ответ грохочущим пушкам, но и британцы давали ответные залпы из мушкетов.
Дюкасс, понимая всю критичность ситуации, не решался отдать приказа к отступлению. Он смотрел, как очередной артиллерийский залп выбивал из колеи по пять, а то и по десять солдат. Он смотрел, как канадцы без энтузиазма наступают на британцев с фланга и погибают под плотным огнём врага. Он смотрел, как регулярные солдаты гибнут целыми отрядами в строю, как падает настрой французов, и как растёт боевой дух англичан.
Барон де Дискау продолжал валяться под деревом, истекая кровью. Синий жилет и руки барона были уже полностью покрыты кровавыми потоками, главком слабел с каждым мгновением, при этом наблюдая поражение своих солдат. Исход битвы был предрешён.
Наконец, канадцы и регулярные солдаты не выдержали – большинство из них бежало прямо с поля боя. Майор пытался хоть как-то остановить отступление, но солдаты не слушали его, бросали мушкеты на землю и скрывались от огня британцев в чаще леса. Дюкасс смирился с поражением.
– Сигнал к отступлению! – крикнул он солдатам. – Всем отступать! Отступать!
Французы бросали свои подразделения и бежали прочь от неприступного для них самодельного лагеря. Строевые цепи рассеивались, а в след отступающим продолжали лететь пули и пушечные залпы картечи.
Вдруг лагерь англичан разорвался от победоносного раската, и большинство ополченцев и регулярных солдат бросились через укрепления преследовать отступающего француза. Сэм видел это и был вне себя от счастья – его победа у Лейк-Джордж была безусловной. Он вместе со всеми бросился в погоню, оголив шпагу, и волна британцев помчалась вслед бежавшим белым мундирам.
Барон де Дискау продолжал лежать на месте – вся его свита позабыла о главнокомандующем и бросила барона на произвол судьбы. Мимо него проносились британцы, Дискау лишь прижимался все сильнее к дереву. И вдруг неожиданно к нему подоспела толпа могавков. Они озлобленно смотрели на слабеющего французского военачальника, каждый из них обнажил томагавки.
– Что? Уходите прочь! Оставьте меня умирать! – бросал дикарям Дискау, мотая головой по сторонам в поисках помощи.
Один из могавков подошёл к барону, схватил его за воротник мундира и с силой ударил по лицу. Барон охнул, закрываясь руками от следующего удара.
– За смерть нашего вождя! – крикнул ему могавк по-английски и с силой пнул француза в живот, откуда сочилась кровь. Барон вскричал от боли, свернулся калачиком, закрывая ногами раненый живот.
К нему на помощь, опираясь на обнаженную шпагу, быстро ковылял сэр Джонсон, придерживая при этом мякоть бедра – шальная пуля угодила британскому военачальнику почти что в ягодицу. Пыхтя от боли, Джонсон сумел-таки подоспеть на выручку своему недавнему оппоненту, когда воин могавков занёс томагавк над головой, чтобы отомстить за смерть вождя.
– Братья! Стойте! – вскричал Джонсон, ставя саблю поперёк валяющегося на земле француза, а другой рукой он оперся на дерево. – Что же вы творите?!