– А знаете, моя сестра умеет играть на клавишах. И в доме капитана я, как раз, заприметил один такой клавикорд в гостиной. Если хотите, я могу попробовать выпросить у капитана разрешение на то, чтобы он пускал нас в свой дом, пока его нет. Я бы смог раздобыть пару нотных листов и обучить вас игре на клавикорде, если у вас, конечно, имеется желание.
– Правда? – несказанно обрадовалась девушка. – Я была бы очень рада, если бы вы открыли для меня этот дивный инструмент. А вы что, тоже умеете играть?
– В колледже я славился самыми ловкими пальцами, какие только видел наш инструмент! – хвастался собой Уильям. – Если капитан даст добро, я с радостью обучу вас, Джейн, даю слово!
– Хорошо, я запомнила ваши слова! – посмеивалась Джейн. – Тогда жду с нетерпением, когда мы приступим к первым урокам!
– Я слов на ветер не бросаю, мисс Стронг! – вновь заверил юноша. – И сделаю все, что в моих силах, только бы капитан позволил нам играть на фортепиано.
Уильям попал в яблочко. Настроение девушки взлетело до небес, порой Джейн даже шла вприпрыжку, напевая себе под нос мотив какой-то песенки. Они долго ещё шли и разговаривали на разные темы, но вскоре им пришлось вновь разлучиться из-за разных дел. Она пошла к себе в трактир помогать отцу, а он отправился в церковь к капитану.
Когда Уильям подходил к церкви, он слышал из-за дверей, как кто-то разговаривал на повышенных тонах. Юноша убавил шаг, стал медленно подходить к дверям, пытаясь вслушаться в разговор, но слова были неразборчивы. Тогда Уильям решил подождать, когда спор капитана с неизвестной личностью подойдёт к концу, и стал расхаживать у входа в церковь, раздумывая над собственными словами.
Спустя несколько минут двери распахнулись, и из церкви быстрым шагом вышел старый покрасневший священник. Уильям случайно оказался прямо на пути старца и увидел, как на пороге церкви появился капитан Гус, крикнувший вслед священнику:
– Ещё один такой разговор, и я навечно упрячу вас на плавучую тюрьму [6] или повешу! – и разозлившийся офицер грозно закрыл распахнутые двери.
Священник хотел было обернуться, чтобы крикнуть Гусу что-нибудь обидное в ответ, однако он лишь махнул рукой в сторону дверей. Уильям аккуратно подошёл к старцу и вежливо, и мягко спросил:
– О чем вы оживлённо спорили с капитаном, преподобный Говард?
– О чем?! – воскликнул вдруг священник, но, сдержав свой пыл, разгорячено ответил, – этот… дурак из священного места устроил свою чёртову обитель и не разрешает мне читать проповеди прихожанам! А это, попрошу заметить, мой святой долг перед Господом! В этом человеке глубоко в душе сидит дьявол, одарив своего носителя недальновидностью и прожорливым брюхом, да простит меня Господь… – старец перекрестился.
– Капитан не разрешает строить новую церковь? – поинтересовался Уильям. – Вы, кажется, пару недель назад ходили к нему с такой просьбой.
– Ходил, – кивнул священник, – и говорил! А он что? Говорит, что нет лишних денег на постройку нового священного места! Да это… это богохульство! Гореть вашему капитану в аду вечно! – бросил он Уильяму и зашагал от храма прочь.
Дэниелс сочувственно посмотрел уходящему пастырю вслед, после чего вздохнул и прошёл в церковь. Капитан сидел за столом на своём месте, держа в руках тонкий грифель. Когда юноша вошел в помещение, военный наместник с силой надавил на чёрную палочку, и та с хрустом обломилась. Лицо капитана было похоже на спелый томат, глаза грозно сверкнули на Уильяма.
– Чего вам, лейтенант?! – вдруг ни с того, ни с сего зарычал Гус.
Уильям снял треуголку с белыми краями, поклонился капитану, выпрямился и обратился к нему:
– Сэр, при всём моём уважении, вам не кажется, что отбирать у прихожан и преподобного Говарда церковь – это уже чересчур?
– Если они патриоты своей страны, они будут жертвовать ВСЕМ на благо короны! – вскричал капитан, ударив пухленьким кулачком по столу.