Скотт показался ему приятным, открытым человеком, который говорит, что думает; прямолинейный, да и вообще, добрый малый. Встав из-за стола, он вышел из каюты и отправился на поиски матроса.
Каюты выходили на вторую палубу корабля, большее пространство которой занимали стеллажи с сумками, ящиками и мешками. На каждом стеллаже на табличках были написаны пункты назначения груза. Уильям мельком пробежался глазами по паре табличек: на одной было коряво нацарапано «Бостон», на другой – «Нью-Йорк». Часть матросов сидело тут, рядом со стеллажами, отдыхая от тяжкой работенки. Проходя мимо парочки или тройки таких ребят, Уильям невзначай подслушивал их разговоры. Какие-то диалоги его позабавили.
– Когда обед-то уже? Есть хочется, будто неделю не кормили, – жаловался один моряк.
– А Смайт наш, подонок, порции урезал, не знал? – в полголоса говорил второй, – Даёт нам какие-то помои, а у самого-то виски да ягнёнок на столе красуются!
– Да ну?
– Так мало того, что голодом заморить нас хочет, так ещё и жалование урезал!
– Зараза… – моряк почесал затылок, – Поговорил бы, хоть, с ним кто-нибудь…
– Миллс пытался. Так знаешь, что он получил в ответ? Пустую бутылку, брошенную в его сторону.
– А может, если коллективно…
- Забудь, этот хрыч скорее милостыню бедняку подаст, чем нам условия улучшит.
Диалог чем-то насторожил Уильяма – не собираются ли матросы устроить бунт? Хотя, такой разговор был более похож на бессмысленные жалобы, которые присутствуют везде, чем на планирование мятежа. Он отправился дальше. Случайно заблудившись по палубе, он набрел в каюту доктора. Со смешным париком и бородой средних лет человек, на носу которого сидели маленькие круглые очки, активно перебирал разные склянки, откладывая нужные в одну сторону, поближе к себе, а ненужные отставлял подальше. Присмотревшись, Уильям заметил, что за доктором на столе лежит человек, придерживая одной рукой живот, а другой повязку на лбу. Услышав, что кто-то вошёл в каюту, доктор развернулся, кивнул Уильяму и спросил:
– Мучает что-то?
– Нет, просто гуляю, – отмахнулся Уильям.
– Только, ради Бога, не мешайте! – врач вернулся к склянкам. Уильям постоял, размышляя, как оправдать свой визит, и придумал вопрос:
– Скажите, вы судовой врач или простой пассажир?
Доктор повернулся, поправил очки и с небольшой паузой ответил:
–Я… и то, и то, в общем. Меня нанял королевский флот…– он снова отвернулся от Уильяма, – изучать болезни, которыми, в основном, страдают моряки. Ну, понимаете, морская болезнь, цинга? Нет? Неважно. Ну так вот, помимо найма я путешествую и ради собственного интереса. Понимаете? Посмотреть города, изучать причины болезней и инфекций. Я, например, считаю, что цинга – это ещё не приговор. А большинству моряков эта зараза кажется ночным кошмаром. Какой абсурд! Ведь, в том десятилетии мой соотечественник, шотландец Джеймс Линд, провёл довольно интересное наблюдение! Взял под свой контроль несколько больных цингой матросов и выдавал каждому разный рацион питания. И знаете, какие матросы стали чувствовать себя лучше? Те, кому давали по два апельсина и лимону в день. Я считаю, что эту страшную хворь способны победить простые фрукты, однако, доказательств пока этому нет…
Уильям кивал, будто действительно понимал что-то. Затем, поблагодарив доктора за короткий диалог, он отправился дальше. Прошёл мимо толстоватого кока, который нарезал ломтиками мясо. Рядом с коком стоял загон, где сидели три ягнёнка, овцы, свиньи и даже три коровы. Вот только Уильям с трудом верил, что этого хватит на все время путешествия. Завидев юношу, кок махнул окровавленным тесаком в сторону:
– До обеда два часа подождать придётся, мясо ещё не готово! Если сильно хочется, то в бочке осётр есть. Хотите – возьмите. Только в пределах разумного! – и повар вернулся к готовке.
– Нет, я просто…
– А, и ещё! – кок повернул голову в его сторону, – Скажите капитану, что люди жалуются, будто им собачий корм дают, и винят во всем меня! Я этого не потерплю! Так ему и передайте! Я не хочу подставлять собственную шею с репутацией из-за него!