Мундиры тем временем сводили в отдельную кучу всех женщин из племени. Бедные и напуганные девушки стояли под дождём, пряча лица руками, а некоторые с ужасом оглядывались по сторонам, наблюдая происходящее и переговариваясь на своём языке. Молодой солдат Томми, который так хотел вкусить даров природы, с интересом оглядывал каждую девушку, выжидая благоприятный момент, чтобы увести свою жертву за пределы деревни и снасильствовать. Выбрал он себе в жертвы какую-то тоже молодую, круглощекую девушку. Она пятилась от Томми всякий раз, когда он проходил мимо неё, а он в свою очередь лишь забавлялся этим.
– Долго мы ещё тут провозимся? – крикнул Томми остальным.
– Не знаю, полчаса, наверное, – ответил ему кто-то, – ещё половины жилищ не обыскали даже!
Уильям раскусил грязный замысел похотливого юнца и поспешил пригрозить тому:
– Не сметь, солдат, слышишь?! Мы не за этим сюда приехали!
– Да бросьте, лейтенант, – отмахнулся Томми, вырывая круглощекую девицу из стана, – я быстро… раз-два и готово.
Он довольно гоготнул, обхватил индейку руками, лапая за сокровенные места. Девица не выдержала и дала пощёчину наглому солдату, после чего молящими зареванными глазами смотрела на него.
– Ах ты, тварь! – Томми ударил девушку по затылку, схватил её за волосы и повёл на выход из деревни. Она начала сопротивляться, кричала во все горло, рыдала, пыталась вырваться из захвата британца, но все попытки были тщетны. Коннор, стоявший все это время в стороне, не выдержал и двинулся в догонку Томми, но его рукой остановил Уильям, когда индеец проходил мимо него.
– Не надо, – спокойно попросил дикаря Дэниелс, когда на лице Коннора вспыхивали гнев и ярость.
– Но почему?! – вскричал Коннор, сбивая ударом руку Уильяма с груди. – Разве так можно?!
– Тебя застрелят, если ты вмешаешься, а потом сожгут деревню и все твоё племя, – убедительно объяснил Уильям, – разве оно стоит стольких жизней?
– Но это же беспредел! – злился все больше и больше Коннор, бросая взгляды вслед скрывшемуся за забором Томми с несчастной девушкой.
– Я знаю. Так надо.
– Вы и так отобрали у нас все оружие! Что ещё вы собираетесь сделать?! – не унимался Коннор.
– За тем шалашом, – беззлобно ответил ему Уильям, кивая в сторону одного жилища, – я спрятал мушкет и пару томагавков. Это меньшее, что я могу для вас сделать. Как только вернётся Калеб, обещаю, что пошлю с ним кучу добра вам в деревню, только пожалуйста, не совершай ошибок!
Из-за забора раздался девичий визг и плачь, перебивающиеся противным хохотом. Уильям не мог стерпеть глазами и ушами все то, что сейчас происходило. Но такова была грустная натура реальности – коренных жителей Америки притесняли и грабили с того момента, как европейцы начали колонизацию огромной земли.
Вскоре всех женщин племени вывели наружу и выставили перед Уильямом, как бы говоря ему: «Выбирай, командир!» Он долго стоял, вглядываясь в лицо каждой: одна была похожа на другую, и перед юношей словно выстроили пятнадцать близнецов от одних родителей. Уильям не мог решиться и сделать выбор, а потому подозвал к себе одного из подчинённых бойцов.
– Ты ведь с капитаном в провинцию прибыл? – спросил он у солдата, тот кивнул. – Стало быть, ты знаешь его лучше. Выбирай, какая ему понравится больше.
Мундир оглядел стан дикарок, затем обошел вокруг них пару раз, пристально рассматривая каждую. Потом незадачливо воскликнул:
– Так какую брать-то?
– Какая понравится больше, сказал же лейтенант, – ухмыляясь, ответил ему сослуживец, закончивший грабить индейцев и теперь стоявший поодаль от Уильяма.
– Так они же все на одно лицо! – возразил посланный Уильямом солдат, и остальные бойцы расхохотались.
– Ну, бери вот эту, – посмеиваясь, указал на ближайшую стройную девицу сослуживец.
Жребий был брошен, прислужница для капитана выбрана, а у выхода из деревни скопилась добрая куча награбленного. Вернулся и Томми, поправляя на ходу штаны, счастливо улыбаясь при этом.