– Ты жив! – с нотками радости прокричал Уильям, хватая друга за плечо.
– А что, у тебя сомнения какие-то были? – усмехнулся Калеб, – я выходил из стольких передряг целехоньким, что меня так просто каким-то французам не взять!
– Верю, – удовлетворённо сказал Уильям и обратил внимание на багаж за спиной друга. – Это что у тебя там?
– Да-а-а… – протянул Калеб, шутливо отмахиваясь рукой с мушкетом. – Пороховые рога, пули, индейские наряды… в общем, как и было обещано командующим, всё, что только я пожелал взять с поля боя. К слову сказать, я разбогател на скальпах – мне выплатили целых семь фунтов!
– Семь? Это же сколько ты… – Уильям не стал заканчивать вопрос, увидев, как Калеб посмотрел на него, словно говоря взглядом – «давай не будем об этом».
Юноша понимающе кивнул и отправился провожать друга к его собственному дому.
– Есть, что рассказать? – спросил Дэниелс у Калеба, пока они шли мимо скромного рынка, что раскинулся в самом центре деревушки.
– Разумеется, – кивнул Калеб, – даже не представляешь, сколько вечеров потребуется, чтобы пересказать тебе всё! Уж столько много я пережил за эти недели экспедиции… У тебя у самого-то как служба идёт? И как на личном фронте?
– Ну-у, – протянул Уильям и, после короткой паузы, которую нарушали вещи Калеба, шуршащие и шелестящие в ранце при каждом шаге, продолжил, – всё очень неоднозначно, скажем так. Имеются успехи, но ещё есть и не ясные аспекты. У меня печальные новости для тебя, друг, – признался юноша, вспомнив недавно пережитый трагичный для соседнего индейского племени день.
– Я, надеюсь, ты не спалил ферму, пока меня не было? Ах, вон же она стоит! – съязвил Калеб, – цел, значит, мой кров. Давай-ка всё плохое оставим на потом. Мне сейчас нужна тёплая ванна и заслуженный отдых, а пока помоги мне…
Он передал два мушкета Уильяму, снял с плеч тяжелый ранец, выгнул спину, размял плечи, потом взял сумку в руки, и друзья продолжили идти к ферме Калеба. Вскоре они подошли к дому, Уильям отпер входную дверь, и Калеб, пыхтя от тяжести, затащил ранец внутрь. Бросив вещи практически у входа, он прошёл к кровати, скинул с себя походную одежду, и завалился на мягкую, заправленную постель, вытягивая ноги и довольствуясь долгожданным заслуженным отдыхом.
– Как же дома хорошо! – наслаждаясь, проговорил сам себе контрабандист. Уильям стоял, так и не решаясь посвятить друга в недавние происшествия, однако совесть говорила юноше, что сделать это необходимо.
– Калеб, послушай, – собравшись с мыслями, начал говорить Дэниелс. – Капитан Гус приказал нам ограбить индейскую деревню, и этот приказ мы выполнили несколько дней назад. Поэтому… – юноша поймал ошеломлённый взгляд друга. Тот перестал улыбаться, вытаращил глаза на Уильяма и начал медленно вставать с кровати. Уильяму казалось, будто ещё чуть-чуть, и Калеб бросится душить его.
– …поэтому не мог ли ты одолжить им немного своих запасов? Овощей, мушкет один, например…
– Что значит: ограбить? – постепенно заводясь, процедил сквозь зубы Калеб. – Уилли, скажи мне, вы там в своей армии все такие же высокомерные или только по праздникам? Какого чёрта вы творите?!
– Гус боялся, что может возникнуть угроза со стороны индейцев, – оправдывался Уильям, но Калеб пропускал его слова мимо ушей.
– Это же мои друзья, чтоб вас!.. Знаешь, сколько я с ними отношения налаживал?! Втирался им в доверие, чтобы вы потом пришли и разграбили их?! Нет уж, так не пойдёт! Даю слово, если индейцы придут сюда за Гусом, Богом клянусь, я подниму мушкет вместе с ними! Это же беспредел! И что, мне теперь из собственного кармана дикарям жизнь налаживать из-за вас? Спасибо вам, защитнички! Услужили так услужили!
Калеб беспокойно заходил по комнате, дышал, словно разъяренный бык, а в глазах сверкали молнии.
– Прошу, успокойся, – попытался угомонить разбушевавшегося друга Уильям, – если тебе будет легче, я заплачу тебе десять фунтов, но, пожалуйста, отвези ты им провианта. Это моя ошибка, и я должен её исправить. Я обещал…
– В каком смысле? – не понял друга Калеб и перестал расхаживать из стороны в сторону, – Почему это твоя вина?