По дороге вновь застучали десятки подкованных копыт, оставляя за собой следы. Топот несущихся лошадей разлетался по всей округе, сопровождая летящий отряд. Тавингтон скакал впереди эскадрона с пистолетом наготове и поглядывал по сторонам – не прячутся ли индейцы или французы между деревьев? Драгуны все приближались к форту Булл, в воздухе сильнее ощущался запах гари и паленого дерева. Капитан смекнул, что трагедия коснулась именно Булла, ведь этот форт сейчас был в непосредственной близости от них.
Вскоре эскадрон выехал на небольшую опушку, около которой река резко загибала в сторону. Тавингтон разглядел на изгибе несколько лодок и вельботов, которые принадлежали британцам, затем показались пирс и небольшое строение, служащее складом или убежищем лодочников. На том берегу маячили индейцы, которые скидывали мертвые тела в воду. Дикари шатались из стороны в сторону, некоторые трясли в воздухе снятыми свежими скальпами, другие набрасывали треуголки на голову и показательно переступали с ноги на ногу, изображая испуганных англичан. Стало сразу понятно, что форт был захвачен и взорван, кровь Тавингтона вскипела в жилах от злости, и он мчался теперь прямо к индейцам – союзникам французов. Дикари, заслышав топот коней, тоже заметили приближающихся драгунов в красных мундирах. Часть из них бросилась прочь с пирса, но несколько аборигенов хватались за мушкеты и готовились встречать вражескую кавалерию.
Раздались первые выстрелы – индейцы открыли огонь. Пара пуль со свистом пронеслась мимо Тавингтона, никого при этом не задев – драгуны скакали не вплотную друг к другу. Тут же послышался ответный огонь кавалеристов. Два или три драгуна на ходу пытались попасть в индейцев, но их попытки были тщетны. Дистанция между эскадроном и дикарями стремительно сокращалась, и вторые начали отступать, периодически огрызаясь беглым огнём. Индейцы бежали к деревьям, где преследование было невозможно – лошади не могли, сохраняя скорость, скакать по непротоптанной местности и где ели и сосны растут практически вплотную друг к другу.
Эскадрон слишком поздно настиг берега. Французские дикари успели скрыться в лесной глуши, и драгуны могли видеть лишь их отдаляющиеся спины да посылать им в след пулю-другую.
– Не стрелять! – бросил кавалеристам Тавингтон, – Экономить пули! Не стрелять! – огонь прекратился. Британцы проводили взглядом убежавших дикарей и неспешно двинулись дальше к форту. Между деревьев показался местами разрушенный высокий частокол с пустыми бойницами. За деревянной стеной в небо тянулся густой дым. Прикрываясь руками от неприятного запаха, драгуны выехали к дороге. Теперь форт-базу можно было видеть во всем ужасе: ворота пробиты, на территории форта лежали десятки тел британских солдат и ополченцев, царил полный хаос.
Тавингтон слез с лошади и подошёл к сломанным воротам. В глаза сразу бросились следы ударов множества топоров – французы пробились силой, Булл вовремя не капитулировал. Внутри форта царил страшный пожар, охвативший четыре строения: от первого, практически, ничего не осталось, даже каркаса, второе уже практически было предано пожару, а на два оставшихся огонь едва ли успел перебраться, но ощущались последствия мощного взрыва: потрепанная обкладка, выбитые стекла, в одном строении красовалась здоровая дыра.
– Взорвался пороховой склад, – предположил про себя Тавингтон. Драгуны тем временем также спешились и заглядывали вглубь форта через ворота. Картина была ужасающая, но бояться уже было нечего, французы покинули форт.
– Капитан! – позвал вдруг кто-то Тавингтона.
Он обернулся. По дороге с востока повзводно маршировали британцы. Они шли не одной колонной, а в несколько отделений: по пятнадцать человек в строю. Впереди маячил офицер. Тавингтон пошёл к солдатам навстречу, драгуны продолжали стоять на месте и ожидать дальнейших указаний.
Пехотный офицер, марширующий впереди, оглядел стоявших драгунов и форт. Поправив завязанный галстук, он остановил своих солдат, а сам вышел к драгунскому капитану, придерживая саблю на поясе. Командиры сошлись.
– Капитан Тавингтон, легкие драгуны, – представился драгун. – Какой полк?
– Пятьдесят первый пехотный регулярный полк, – ответил ему офицер, приподняв над головой треуголку в знак приветствия. Тавингтон глянул на погоны офицера и определил по ним звание – лейтенант.
– Пятьдесят первый? Сформированный в колониях? Регулярный? – насмешливо спрашивал драгунский капитан. По его мнению, колониальные регулярные войска не могли даже близко стоять с королевскими красными мундирами, а все колонисты, кто называл себя регулярным солдатом, были глупы. – Вы знаете, что произошло, лейтенант?