Уильяму были неприятны размышления о работорговле. Он, конечно, не был против рабовладельчества, но также юноша не понимал – как можно торговать человеческими жизнями? Он был скорее сторонником фрименов – людей, которые выполняют тяжелый труд, как и рабы, но за договорную плату. Они были вольны уйти по желанию, их ничто не удерживало. Юноша попытался сменить тему:
– Скотт, а расскажите мне про «Лазурного». Это новый корабль?
– Новым его не назовешь, но… – Скотт оперся спиной о борт, развернувшись к Уильяму, – Фрегат был построен, если не ошибаюсь, в 46-ом что ли?.. Кажется, да. Изначально предназначался как торговое судно, каким впоследствии и стал. Мы несколько раз в год ходим из Британии в Северную Америку, а иногда заплываем даже в Вест-Индию. Перевозим все по старинке: сахар, чай, патоки да ткани. Обычное безобидное торговое судно.
– Безобидное? – удивленно спросил Уильям, – Готов поклясться, что видел палубой ниже пушки, приставленные к орудийным окошкам, и как матросы ещё в порту перетаскивали ядра в трюм.
– Ах, это? – кивнул Скотт, – Ну, что сказать? Этот с виду «безобидный торговый кораблик» оснащен довольно небезобидными пушками, да. А как иначе? Не сдаваться же пиратам! К тому же, по сравнению с ними, шторм – это лишь досада. А вот пираты – это, друг, угроза посерьезнее. Законченные безумцы, которые ради наживы да хорошей выпивки в пасть чудищу полезут, хоть к самому Кракену! Они-то привыкли, что торговые судна не оснащены никакими оборонительными орудиями, и поплывут на всех парусах к нам. А мы как пушки-то выдвинем, да как залп дадим! Уйдут восвояси, уверяю вас! А теперь вы мне расскажите – кто вы, да чем по жизни промышляете. Уж очень интересно что-нибудь новое послушать! Вот скажите, вы, ведь, не первый раз плаваете на корабле?
– Нет, не первый. Я уже плавал из Америке в Лондон – это было мое самое первое путешествие. Потом, спустя несколько лет, я записался добровольцем на одно торговое судно. Мы бороздили океан две недели, и за это время я успел понахвататься столько опыта, что каждый юнец, кто учился со мной, мог позавидовать моим умениям. А скажите ещё вот что. Этот фрегат осуществляет приказы королевского флота? К примеру, перебросить войска, доставить оружие и прочее?
– Из военных здесь вы, может, и найдете пару-тройку служивых, но те будут плыть по своей воле, а не по приказу. Вот тот линейный корабль в доках, который стоял во время нашего отплытия, видели? Огромный такой, пузатый. К нему пройти даже без специального разрешения нельзя было! Его как раз-таки собирают на экспедицию в Америку. На нем поплывут высшие чины, ну понимаете, полковники, генералы, прочие офицеры. И поплывут они не на одном корабле, нет! Они поплывут эскадрой. Готов поспорить, что там будет пять-шесть линейных кораблей и столько же фрегатов! Ну, хватит с меня, теперь ваша очередь рассказывать!
Уильям кивнул и начал неспешно рассказывать о своем прошлом, семье и о своей жизни вкратце.
***
Однообразные дни тянулись медленно. Постепенно один день переходил в другой. Вот уже пошла вторая неделя плавания, которая медленно, но верно, перекатывала в третью. Однообразность дней порой чуть ли не доводила людей до безумия. Если Уильям мог позволить себе заняться чтением, то большинство же моряков, не умеющих читать, развлекали себя более иным способом. Пьянки устраивали, но не публично и довольно редко – вдруг капитан увидит! А если и видел, то моряки стояли друг за друга горой. Да даже квартирмейстер не раз покрывал матросов от Смайта, пряча их пьяных в бочки. Пару ребят, взятых с поличным, капитан наказал обещанием, что не выплатит жалование. Остальные матросы негодовали.
– То есть он там у себя в каюте сидит, пьет отборный виски с ромом, а нам что, даже глотнуть лишний раз спиртного нельзя?! – буянили моряки. Однако, квартирмейстер Миллс, относившийся к команде более лояльно, смог уговорить Смайта, чтобы наказанным была выплачена хоть часть жалования. Безусловно, после десятка попыток, капитан дал добро, но эти просьбы стоили квартирмейстеру части собственных денег. Миллс не то, чтобы сильно расстроился, наоборот, даже был рад выгородить членов команды.
Однажды вечером, на 35-й день плавания моряки отмечали день рождения кока. Почти вся команда, спустившись на вторую палубу, праздновала. Участия в праздничном торжестве не принимали разве что те, кто нес вахту, да рулевой вместе с капитаном. Смайт лишь спустился как-то днем, в холодной манере бросил коку поздравление и вернулся к себе. Но тот день запомнился морякам не только праздником у кока…