Тавингтон смутился. Он определенно слышал, как кто-то в обеденной взвёл курок. Быть может так поиздевалось над ним его же воображение?
Капитан начал было подниматься, как вдруг краем глаза он увидел силуэт, стоящий по другую сторону стола. Тут же раздался щелчок и грохот от мушкетного выстрела. Тавингтон резко упал на спину, задрав пистолет, а неизвестный нападавший перемахнул через стол к драгуну.
Палец Тавингтона дрогнул и дернул пусковой крючок. Пистолет грохотнул в ответ – перелетавший через стол человек вскрикнул, так и не долетев до пола, и упал напротив драгунского капитана. Тавингтон живо поднялся на колени и напрыгнул сверху на врага, прижав локтем шею к полу. По лестнице уже топали несколько пар сапог, а в обеденную ворвался Бордон. Чарльз посмотрел на пленника.
Нападавшим оказался какой-то юнец европейской внешности. Шальная пуля угодила ему в грудь, практически в плечо, и пленный француз беспомощно стонал и ругался на своём языке. Он пытался высвободиться, но Тавингтон намертво прижал наглеца, и шансов спастись у него не было.
– Сэр, вы в порядке? – подбежав к капитану, взволновался Бордон.
– Кажется, да… – пыхтя от усилий, пробормотал Тавингтон.
В комнату уже вбежали три драгуна и пучили глаза на корячившихся на полу капитана и француза.
– Чего встали?! Взять его! – бросил своим подчиненным Тавингтон. Дюжие солдаты подбежали к трясущемуся от боли французу, навели на него пистолеты. Тавингтон поднялся и пленника тут же подняли и под белы рученьки вывели из обеденной. Только после этого капитан осмотрел себя – ранений не было. В момент выстрела он успел среагировать и упасть, лишь почувствовав, как пуля по касательной пролетела мимо каски. Бордон продолжал стоять, обеспокоено глядя на командира.
– Сэр, мы нашли в комендантской ещё одного француза, – докладывал энсайн, – он заперся там, но сопротивления не оказывал. Говорит, плохо знает английский…
– Но, вы-то, Бордон, французский знаете! Выведите их из комендантской в центр форта, – распоряжался Тавингтон, дрожащими пальцами открывая пороховую коробку пистолета – смерть буквально на волосок обошла его стороной. – Будем допрашивать.
Они вдвоём с Бордоном спустились вниз, забыв об осторожности. Драгуны, ведущие раненого француза, бросили его на землю, как вышибалы выносят пьяный сброд из таверн и трактиров. Пленника, взятого из комнаты коменданта, держали под руки. Оба француза были одеты, как одеваются обычные фермеры или охотники: рваные куртки, простенькие дешевые штаны и старенькие сапожки.
Тавингтон на ходу перезарядил пистолет. Он вышел из комендантской на территорию форта, где пехотные солдаты уже успели потушить пожар казарм и теперь занимались спасением продовольственного склада, а также тушили и пороховой.
Раненый пленник, постанывая, встал на четвереньки. Тавингтон решительным шагом направлялся к нему. Когда он проходил мимо одного драгуна, выхватил из рук того кавалерийский укороченный мушкет и перехватился поудобнее двумя руками. Сблизившись с напавшим на него лягушатником, Тавингтон с силой пнул того в живот. От сильного удара француз йокнул и повалился на спину, переваливаясь с одного бока на другой и собирая грязь. Чарльз поставил на его грудь сапог так, чтобы короткий пришпоренный каблук касался раны, и обратился к Бордону:
– Энсайн, спросите у нашего пленника, знаком ли он с этим мерзавцем?
Бордон как один из немногих в драгунском эскадроне, кто знал французский на достаточном уровне, быстро перевёл вопрос капитана французу. Тот отрицательно мотнул головой, смело заявив:
– Non, je le vois pour la première fois.
– Говорит, что впервые его видит, – перевёл Бордон слова француза.
– Скажите ему, что жизнь этого подонка зависит непосредственно от него, – Тавингтон стоял на своём. – Куда ушли французы?
Энсайн, подумав пару секунд, перевёл слова Тавингтона. Француз лишь ухмыльнулся и бросил англичанам:
– Messieurs, je ne connais vraiment pas cet homme. Et je ne sais pas exactement où mes compatriotes sont allés.
– Заверяет, что не знает этого человека, – переводил Бордон, – И, говорит, подавно не знает, куда делись французы.
– Он уверен в своих действиях? – Тавингтон хладнокровно смотрел на корячащегося француза и продолжал сыпать вопросами. – Не жалко ему своего соотечественника.