– Не понимаю сути вопроса, – отмахнулся Уильям. На самом деле всё он прекрасно понимал, и теперь от него зависела концовка разговора. Если направить диалог в нужное русло, то можно и драки миновать.
– Ну как же, живете и не жалуетесь? – помог здоровяку его брат. – Али вас тоже притесняет командование?
– Притеснения есть везде. У служивых, знаете ли, тоже все не шибко гладко. Потому мы с вами, друзья, в какой-то степени в одной лодке, которую вечно штормят командиры и губернаторы.
– Нет уж, – по Дрейку становилось понятно, что он начинает заводиться. – Мы с вами не в одной лодке, лейтенант. И мы ни разу не становились друзьями…
– Дрейк, тише, – поняв, что зажег искру гнева в брате, Дэйв попытался его усмирить, но торговец уже был на взводе – уж таково было его отношение к служивым.
– Сэр, я не понимаю, к чему вы клоните.
– Ах, не понимаете? Я к тому, что в нашей лодке, как и за нашим столом, здесь не место лондонскому хлыщу! – последние слова Дрейк выкрикнул на весь трактир, чем привлек ненужное внимание всех посетителей. – Вы приплываете сюда на своих кораблях, ведете себя, будто вы лучше простых колонистов. Отнимаете все то, за что мы цеплялись всю жизнь.
– Прошу прощения, но я ещё ни разу ничего не отнимал у кого-либо, – спокойным тоном говорил Уильям. – А потому ваши обвинения в мою сторону более, чем поспешны и бессмысленны.
– Да ну?! – Дрейк надменно развел руками. – А как же притеснения индейского племени осенью того года, а? Неужто, лейтенант, забыли? А зря…
Уильям удивленно выпучил на торговца глаза. Калеб удивился не меньше своего друга, и теперь они вдвоем недоуменно смотрели на Дрейка, который разошелся не на шутку.
– Откуда ты… – начал было Калеб, но Уильям перебил его.
– Это совсем другая тема, которую я бы не хотел поднимать в присутствии остальных. Если у вас есть ещё какие-либо претензии ко мне, я бы хотел услышать их в уединенной обстановке. К тому же, попрошу заметить, что тот поступок был вынужденный, и я всего лишь исполнял приказ.
– Нет, лейтенант, – продолжал настаивать на своем Дрейк. – Эти темы очень тесно между собой связаны. А вы…
Их разговор вдруг прервал парнишка, хлопнувший дверью, когда влетал в трактир. Внимание всех посетителей, в том числе и Уильяма, перевелось на резкого гостя. Тот, запыхавшись, пытался что-то из себя выдавить. Наконец, переведя дух, он произнес одну и ту же фразу несколько раз:
– Солдаты забирают урожай. Быстрее! Солдаты забирают урожай. У всех!
Эти слова тут же породили суматоху и панику. Все разговоры моментально забылись, и посетители устремились на выход к своим жилищам. Уильям, переглянувшись с Калебом, попросил прощения у собеседников, и тоже кинулся прочь из трактира. Едва он выбежал, как ему попались на глаза беспорядочно слонявшиеся по домам красные мундиры. Солдаты врывались в дома, вскрывали амбары с запасами и тащили в руках осенний урожай, кур и овец. Некоторые скидывали конфискат в телеги и повозки, а те отправлялись в одно место – к усадьбе Гуса.
Уильям живо сбежал с холма и настиг одного из солдат с барахтающимся и кукарекавшим цыпленком в руках, ружье покоилось за спиной, подвязанное ремнем к плечу.
– Рядовой, что происходит? – переведя дух, спросил у служилого Уильям.
– Капитан Гус велел забрать половину урожая у каждого фермера, – нехотя ответил рядовой, ударив по боку курицу, дабы та усмирилась в его руках.
– На каком основании приказ? – задал следующий вопрос молодой лейтенант, на что получил ещё один скользкий ответ:
– А мне почем знать, сэр? Я солдат, мое дело лишь исполнять приказы, а не обсуждать. Если у вас имеются какие-либо вопросы, так идите к их источнику… – солдат переложил неуклюжую птицу себе под локоть и потащил её к рядом стоящей повозке, куда служивые скидывали все конфискованное.
Не теряя времени, Уильям отправился разбираться с ситуацией непосредственно к капитану. Пока он шел, невольно становился свидетелем притеснений горожан: некоторые пытались сопротивляться солдатам, выхватывали из их рук драгоценные продукты и животину или заграждали собою вход в амбар, однако красных мундиров это не сильно останавливало – не колеблясь, они не брезговали ошарашить таких прикладом по груди или же пальнуть в воздух. Всюду стояло звучное мычание коров, испуганное кудахтанье и недовольные возгласы сельчан. Практически каждый боролся за своё добро, которое помогало им выживать долгое зимнее время.