Гус тыкнул указательным пальцем в юношу, раскрыл рот, чтобы сказать ещё что-то, но его прервал гул снаружи. Послышались недовольные голоса приближающейся толпы. Уильям и капитан подбежали к окну. К усадьбе тёмной волной стекались недовольные люди с факелами, топорами и вилами в руках. На лице Гуса постепенно вырисовался страх.
– Ч-что это? – ужаснувшись, прошептал он, озадаченно посмотрев на Уильяма.
– Плод вашего приказа, – ответил юноша, продолжая наблюдать за толпой. Люди приближались, к капитану шло абсолютно все население: мужчины и женщины, от млада до стара. Недовольные возгласы становились все более разборчивыми – скандировали одно и то же: «Гус! Гуса нам! Гуса сюда!». Капитан вдруг спохватился, подбежал к столу, выдвинул ящик и достал оттуда кремневый пистолет.
– Уильям, сделайте же что-нибудь! – в полголоса приказал испугавшийся капитан, взводя курок, – разгоните их!
– Но они хотят видеть вас, – надменно ответил Уильям, ожидая, что Гус припадет к его ногам и начнет молить юношу. Внезапно на лейтенанта напал кашель.
– Черт возьми, разгоните толпу! Я не выйду к ним! Я приказываю вам разогнать чертову толпу! Это бунт! Вас же они всяко послушают.
Глаза Гуса истерично перебегали с лейтенанта на толпу. Он искал помощи хоть в чем-то. Уильям тяжело вздохнул. Не принимая участия в конфискации добра сельчан, ему всё равно, придется отвечать за поступки своего командования – ведь это приказ. Надев на голову треуголку, он направился к выходу из усадьбы. Едва юноша открыл дверь, как его поглотил ажиотаж недовольной толпы. Перепуганные солдаты, стоявшие на посту у порога дома, держали мушкеты наготове. Уильям сошел с дощатого порога на землю и встал прямо перед людьми. Многоголосье переливалось, разносилось по всей округе.
– Капитана сюда!
– Хотим говорить с Гусом, а не с его прихвостнем!
– Где этот мерзавец?! – голосила толпа. Уильям медленно поднял руки в воздух на уровень плеч, требуя тишины.
– Прошу тишины! – он повысил голос, но особого результата не принесло. Уильям снова закашлялся.
Люди продолжали несдержанно голосить, плевать в сторону Уильяма, а некоторые бросали в окна усадьбы камни. Пара таких бросков пришлась и на Дэниелса. Тогда он подошел к одному из солдат, выхватил из его рук мушкет, вскинул ружье вверх и спустил курок. Неожиданный треск выстрела угомонил толпу, женщины испуганно вскрикнули, мужчины с опаской покосились на Уильяма.
– Господа, прошу вас! – взмолился Уильям, возвращая мушкет служивому. – Прошу выслушать меня!
– На кой черт нам ты?! – выкрикнул кто-то из рядов толпы. – Подавай нам Гуса!
Люди волной гула единогласно поддержали заявление неизвестного. Ситуация требовала взять её под контроль, но как можно угомонить разбушевавшуюся толпу, которую наглым образом ограбили, Уильям не знал. Толпа с факелами – взрывоопасна.
– Если вы не выслушаете меня, то не получите от капитана Гуса никакой компенсации, – громко заявил Дэниелс, ожидая успокоения толпы. И оно последовало – люди приутихли, заинтересовались призывом. Выстраивая в голове свои дальнейшие слова, Уильям продолжил:
– Я хочу объяснить вам должным образом, почему солдаты конфисковали ваше имущество…
Ему в ответ тут же послышался один недовольный возглас:
– Почем нам знать? Хотим свое обратно!
– Тише ты! – вступились за юного офицера другие, – дай, хоть, выслушаем его, коли объясниться хочет!
– Пускай высказывается! – поддержал ещё кто-то. Уильям снова вздохнул и начал медленно, но громко говорить:
– Для солдат настали тяжелые времена. Губернатор Уильям Ширли отправил в район Освего сотни ни в чем неповинных служивых, которые сейчас переживают страшный голод. Потому наш капитан и изымал у вас еду и животину – это всё пойдет в помощь тем, кто голодает…
– А какое нам дело до тех солдафонов?! – вновь выкрикнули из рядов.
– Представьте, что ваших детей отправили куда-то далеко, на границу с врагом, – начал приводить пример Уильям. Он знал, чтобы люди почувствовали всю тяжесть ситуации, необходимо побывать в шкуре страдающих. – Мало того, что они и так будут рисковать своей жизнью, могут быть сражены французской пулей, так ещё им вдобавок предстоит испытывать страшный голод. Вы бы не пожертвовали ради своих детей и других защитников необходимую им пищу?