– Что же этот наместник такого сделал, чем вызвал ажиотаж толпы? – заинтересованно спросил Уилсон.
– Изъял имущество, принадлежащее людям. Он ни с кем не согласовывал конфискацию, не поставил народ в известность, только отдал приказ солдатам на изъятие пропитания. Да даже им он ничего толком не объяснил!
– Это противоречит уставу, – заметил Сэм. – Ты хочешь, чтобы я попросил снять наместника с должности?
– Нет, я хочу попросить совсем о другом, – Уильям встревоженно бормотал, боясь, что в его отсутствие капитан Гус учинит очередную зловредную бессмыслицу. – Чтобы успокоить граждан, я дал им обещание о возмещении убытков. Не мог бы ты выделить из казны определенную сумму, чтобы сгладить ситуацию.
– Что-то мне подсказывает, что сумма эта окажется круглой… – промямлил Уилсон, не горя желанием выпрашивать у казначея деньги, – но даю слово, что сделаю всё возможное, что только в моих силах.
– Спасибо, друг, – поблагодарил приятеля Уильям, кланяясь ему.
– Перестань, я ещё ничего не сделал, – поморщившись, отмахнулся Сэм. – А теперь, если у тебя не имеется больше никаких просьб, позволь мне пройти к Капитолию. Там ежедневно бушуют горожане.
– Неужели у вас то же, что и у нас? – выпрямляясь, ужаснулся Уильям.
– Видимо, да, – мрачно согласился Сэм, – если тебе будет угодно, можешь пройтись со мной. Посмотришь на это зрелище.
Уилсон обошел друга и быстро зашагал вперед, к бостонскому Капитолию. Уильям постоял в нерешительности, но вскоре заспешил за другом. Они шли по узким улицам, по которым слонялись горожане. Порой до друзей доносилось негодующее ворчание некоторых личностей, критикующих власть губернии. Уилсон вышел на обширную площадь, которую занимал один из многочисленных городских рынков. Весь рынок был уставлен торговыми рядами и стеллажами с различными товарами. Найти здесь можно было практически все: от тканей до охотничьих трофеев, а на других торговых площадках, порой, можно было встретить и работорговлю. Оплата на подобных базарах была не столь простой – люди платили как английскими, так и французскими, испанскими монетами, а также и ожерельями из ракушек и прочими безделушками. Список валют можно было продолжать до бесконечности.
Друзья проходили мимо торговых рядов, и их то и дело завлекали купцы к своим товарам выкриками, характеризующими товар. Но бывали и те, кто при виде людей в красных мундирах ежился, умолкал. Обложения на торговлю на рынках были чересчур значительными, и многие торговцы отдавали практически половину от своего месячного дохода в казну или карман собирателю налогов. Незаконная торговля тоже встречалась, но она не была настолько открытой. Контрабандисты завлекали к себе клиентов посредством скрытых связей, при этом не открываясь для всеобщего доступа. С такими и велась ожесточенная борьба правительства.
Пахло свежей рыбой, чуть-чуть подпортившейся олениной, которая смердела на целый торговый ряд. Некоторые купцы носились у своих стеллажей, отгоняя скопившихся мух. Уильяму казалось, что рынок – это своего рода отдельный городок, живущий своей жизнью, абстрагировавшись от всего остального.
Наконец они смогли миновать шумный участок и вновь вышли на узкие улочки, откуда теперь были слышны недовольные возгласы толпы. Такой шум Уильям слышал день назад, когда к усадьбе Гуса подошли разъяренные сельчане. В Бостоне оказалось все примерно так же.
Уилсон с Дэниелсом вышли к Капитолию, у подножий которого столпились люди. Они кричали, размахивали кулаками в сторону правительственного дома, кидали в окна тухлые яйца и помидоры. Какой-то офицеришко на пороге безуспешно пытался успокоить людей:
– Разойдитесь! В вашем бунте нет смысла! Разойдитесь все по домам, прошу вас! – кричал он, испуганно бегая глазами по толпе, не зная, откуда может прилететь очередное яйцо в его персону. Но люди твёрдо стояли на своем и кричали в ответ:
– Долой губернатора Ширли!
– Пусть вернет тогда нам наших родственников!
– В Англию ему и дорога, а нам кого-нибудь другого в губернаторы!
Толпа гудела на несколько кварталов, горстка служивых стояла в безысходности – попытки насильно отправить горожан домой ни разу не увенчались успехом.
– Посмотри, до чего довело правление Ширли, – прошептал Уильяму Сэм, не сводя глаз с людей. – Он так сильно пытался успеть сделать все, что не заметил, как в его собственных кругах завелись крысы.
Уильям вдруг резко закашлялся настолько сильно, что согнулся пополам. Уилсон обеспокоенно похлопал его по спине и нагнулся к уху друга.