– Уил, что с тобой? – испугавшись прошептал он. Сэм отвел Уильяма к ближайшей пустующей скамье и посадил его, сев рядом.
– Это… все ещё простуда, – прокашлявшись, пояснил юноша. – Никак кашель не может уняться.
– Подумай, вдруг что серьезное? – предложил Сэм, вспоминая, как он зимой приезжал в ту деревеньку в Коннектикуте, чтобы навестить друга, и молча наблюдал, как товарища трясло в постели от лихорадки. – Может, снова обратишься ко врачу?
– Ничего страшного, пройдет, – наконец откашлявшись, отказался Уильям. Ему очень хотелось надеяться, что действительно этот надоевший ему самому кашель пройдет со временем. Дорогие и противные лекарства никак не хотелось вновь принимать.
На рев толпы из Капитолия вышел сам губернатор Ширли. Вид у него был хуже некуда: под страдающими от недосыпа глазами красовались здоровенные мешки, губернатор был бледен, и никакая пудра не могла придать ему здорового вида. Единственное, что осталось неизменившимся – это парик и нарядный камзол, но и они сейчас смотрелись на Ширли чересчур вяло.
Губернатор вежливо поднял руки вверх, словно сдавался толпе. В попытках унять толпу, он начал тихо что-то бормотать, но галдеж не мог уняться. Ширли молча стоял и устало оглядывал скопившихся вновь горожан, выжидая наиболее благоприятный момент, и, выждав его, собрался с мыслями, решительно заговорив:
– Добрые граждане Бостона, я обращаюсь к вам! – взывал он к толпе, которая слегка поутихла. – Я понимаю ваше справедливое негодование по поводу моего правления. И я признаю свои ошибки с достоинством: во всем том, в чем вы меня обвиняете, я полностью повинен. Спешу также сообщить благие для вас вести: славный король Георг отставил меня от должности главнокомандующего британскими войсками…
– К черту командование! – выкрикнул кто-то из толпы. – Долой вас с поста губернатора!
Вдруг посреди толпы на ящиках, принадлежащих какому-то зеваке, вырисовалась фигура секретаря губернатора Массачусетса. Этот мужчина выглядел бодро и красиво, в отличие от своего начальства: ухоженный, в парике с закрученными висками да в красивом кафтане с яркой узорчатой вышивкой. Мужчина почтительно попросил тишины, в одной руке он держал какие-то исписанные листы пергамента.
– Меня зовут Александер Хопкинс, – представился помощник Ширли. – Я состою на службе у нашего губернатора секретарем. Так вот, честные горожане, которых обидел этот инфернальный индивид, – он указал свободной рукой на недоумевающего губернатора, – хочу представить вам неоспоримые улики против господина Ширли! Сейчас у меня в руках все расчетные записи, проведенные за предыдущий год. Знаете ли вы, жители Бостона, что наш достопочтенный губернатор потратил порядка десяти тысяч фунтов на свою экспедицию, которая все ещё не увенчалась успехом?! Это все ваши деньги, господа, честно заработанные деньги! Я считаю, что подобные растраты, обесценивание сил и средств народа, как ничто характеризуют господина губернатор как скупого, жадного и ужасного мерзавца! Заслуживаем ли мы такого губернатора?!
– Александер… – растерянно стоя на пороге Капитолия, ошеломленно прошептал себе под нос Уильям Ширли, – как ты мог…
Уилсон смотрел на процесс низложения, пребывая при этом в шоке. Этот секретарь, как Иуда, предательски усугубил и без того шаткое положение губернатора Ширли. За такую наглость Хопкинса следовало бы вызвать на дуэль. Также он обратил внимание на свору каких-то деловых мужчин, стоявших поодаль от толпы. Они также с любопытством наблюдали за происходящим, отшучиваясь в своём кругу. В одном из этих сэров Сэм узнал губернатора Нью-Джерси Томаса Паунэлла. Этот господин стоял с таким видом, будто в его честь назвали целый город – выпятив грудь вперед колесом и довольно улыбаясь, он то и дело поворачивался к своей компании, что-то ехидное шептал, и после этого ему аплодировали.
Уильям Ширли не мог больше сдерживать такой натиск со стороны толпы и своего предателя-секретаря, потому быстро ушел обратно в Капитолий. Ему вслед вновь полетели овощи и яйца. Хопкинс же спрыгнул с ящиков и подобрался к своре Паунэлла.
– Жди здесь, – сказал Сэм Уилу, – я поговорю с губернатором и скажу тебе, решит ли Ширли твою проблему.
Уилсон отправился прорываться через толпу, специально пройдя мимо компании Томаса Паунэлла. Пока он проходил, услышал следующие слова губернатора Нью-Джерси, адресованные Хопкинсу:
– Вы славно потрудились, Александер. Позвольте наградить вас этой скромной суммой, – в руках позвенели монеты в кошеле, – и, если вам будет угодно, господин Хопкинс, найдите мне капитана Тавингтона. Сейчас он должен быть в районе Освего, потому отправьте письмо от моего имени к тамошнему коменданту. С вами приятно иметь дело… – вдруг Паунэлл заметил проходящего полковника Уилсона и позвал его. – А, господин полковник, рад встрече! Что привело вас к Капитолию?