– Так ты их отзовешь, а я проделаю всю грязную работу, – не унимался Калеб. В его глазах заиграл азарт. – Имя и совесть твои останутся чисты. Как тебе план?
– Это бред сивой кобылы. Хорошо, допустим, мы спасли Дэйва. Что дальше? Ему придется бежать куда-нибудь, а Гус разошлет плакаты с вознаграждением за поимку беглеца. Дэйв будет в бегах, куда ему деваться тогда? Да и если капитан зарубил одного за непонравившееся ему слово, то зарубит и второго. Бороться с проблемой нужно кардинально!
– Тогда избавимся от капитана! – вновь предложил контрабандист. Запал внутри него разошелся не на шутку. – Добьемся, чтобы его сняли с должности!
– Как?!
– Да чтоб тебя, Уилли! Поразмысли ты хоть немного! Напиши ты своему Уилсону, чтобы приехал и разобрался во всем, как подобает полковнику. Что с тобой происходит, я понять не могу?
– Руки у меня опустились, друг, – Уильям погрустнел и вяло затупил взгляд вниз. – Господи, почему женщины такие сложные? Как их понять? Может, ты мне скажешь?
– А-а-а, – понятливо протянул Калеб и заухмылялся. – Так ты из-за мисс Стронг надутый сидишь? Да брось ты, Уилли, – он скинул мушкет с плеча, прислонил его к кровати, а сам сел рядом с Уильямом и обнял за плечо.
– Да, дамы – игрушка дьявола, созданы, чтобы сводить нас, мужчин, с ума. Но не поддавайся ты так чувствам, когда невинный человек попал в беду. Дэйва нужно вытаскивать из петли, и ты это прекрасно понимаешь.
– Мало того, что Джейн словно водит меня за нос, так на моих глазах зарезали человека, – Дэниелс досадно взмахнул руками.
– Это понятно. Но ты ведь прошел целую битву и остался жив. Господь уберег тебя от смерти, позволил жить дальше, так не проживи ты все зря. Сделай доброе дело, ты ведь понимаешь, что старина Дэйв нуждается в помощи.
– Да, друг. Ты прав, – согласился Уильям со словами Калеба. – Думаешь, стоит снова просить Сэма о помощи?
– Безусловно стоит! Намалюй ему письмо, опиши всё в подробностях. Я уверен, полковник Уилсон не откажет тебе в помощи.
Уильям встал с кровати и, шатаясь, подошел к письменному столу. Открыл чернильницу, достал чистый лист пергамента, обмакнул в чернила перо и сел на стул. Только он принялся писать, как рука невольно повела буквы накось, оставляя огромную кляксу; локоть случайно опрокинул чернильницу, и её содержимое вылилось на стол. Уильям досадно чертыхнулся. Калеб тут же подбежал, вернул чернильницу в положенное ей положение.
– Так, ладно, – спокойно сказал Калеб, чтобы не нервировать друга. – Давай лучше кто-то другой напишет, а ты подпишешься. Знаешь, что лучше сделай? Есть ли в ваших рядах красных мундиров персоны, кто не поддерживает Гуса?
– Безусловных противников у капитана нет, – замотал головой Дэниелс, – но есть человек десять, кто может меня послушать.
– Вот собери-ка этих парней да предложи им устроить небольшой бунт во время казни, если помощь Уилсона не поспеет вовремя.
– Но это же нарушение устава и присяги! – возмутился Уильям. – Не каждый пойдет на такой шаг.
– Если в них есть хоть малая доля морали, они переступят через это положение устава. Поэтому собирай их, желательно сегодня вечером, перед отбоем. Заодно подыщем того, кто напишет письмо.
Так и сделали. Уильям, выпив воды, накинул китель обратно и отправился к служивым, кому доверял. Некоторые в это время стояли на посту. Дэниелс обошел их всех, пригласив в свой дом за полчаса до отбоя, прошелся по фермерским домам, где расквартировались отдыхающие солдаты. Все поголовно сказали, что придут, и юноша отправился обратно к себе, ждать ребят в оговоренное время.
Ожидание тянулось очень долго. Наконец, когда карманные часы показывали заветные минуты, в дверь начали стучаться. Служивые приходили то по одному, то парами, то тройками. Некоторые пришли в своей обычной одежде, а кто-то шел прямо после сдачи поста в мундире. Пришли все одиннадцать человек, кого звал Уильям. Они расселись на кровати и на полу, Дэниелс сел перед ними на стул, а Калеб встал рядом у стены. В очаге потрескивали поленья, огонь озарял потемневшую комнату. Все, кто собрался, были примерно того же возраста, что и Дэниелс. Были и помоложе на пару лет, были и сверстники, а были и чуть-чуть постарше.