– Идти на полпаруса! Меньше ход! Готовьтесь причаливать! Живее, живее, живее! И готовьтесь к выгрузке багажа!
Уильям подошел к правому борту, пытаясь всмотреться в пелену тумана, но ничего так и не смог разглядеть. Остановил даже одного матроса и спросил, куда они прибыли и почему причаливают, ведь, земли не видно.
– Хех, какой вы интересный, – усмехнулся моряк. – Чаек слышите? Это уже как верный признак. А прибыть мы должны в Бостон, если что. Ну, а если хотите посмотреть и лично убедиться – прошу, залезьте на марс.
Моряк пошел дальше по своим делам, а Уильям, сняв с себя камзол, полез наверх по вантам, прикреплёнными к мачте. Он забирался все выше и выше, а туман как был непроницаем, так и оставался. Но на определенной высоте, когда верёвочная лестница закончилась, и Уильям забрался на марс, перед ним открылась такая картина: через пару миль заканчивался туман, а там, вдалеке, виднелись крыши домов и шпили церквей, а также верхушки мачт пришвартованных кораблей. Часть открывшегося Бостона была, как на ладони. Вдалеке летали чайки, покрикивая и вылавливая из воды рыбу. Корабль потихоньку приближался к порту своего назначения. Путешествие в Новый свет близилось к завершению.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 – слова из песни-шанти “Leave Her Johnny”
Глава 3. Возвращение домой
Рассекая водную гладь, фрегат подходил к Бостонскому порту, освещаемому ещё теплым апрельским солнцем. «Лазурный» на малой скорости подплыл к пирсу, и матросы с правого борта набрасывали толстые канаты на кнехты, закрепляя судно у причала. Паруса были убраны и связаны на реях, матросы затем лихо перекинули деревянные сходни через борт к пирсу, и началась разгрузка товаров. Капитан Смайт первым сошёл на берег, и его тут же встретил дежурный по порту, чтобы зарегистрировать судно и занести весь доставленный груз в протокол. В то же время матросы помогали пассажирам с выгрузкой багажа, выносили на причал тяжёлые сумки и чемоданы из трюмов и нижних палуб. Один из моряков помог Уильяму с его багажом, перенеся сумки по шаткой доске на берег.
– Спасибо, – поблагодарил Уильям матроса, и тот ушёл восвояси. Между тем, Дэниелс осмотрелся по сторонам, освежая в своей памяти забытые образы колониального городка, образы юности.
– Итак… – задумчиво протянул Уильям, – С чего же начать? Если отец живет там же, то мне повезло, – и, подхватив сумки, юноша направился вглубь города. Из порта он вышел на один из больших рынков, где заядлые торговцы без разбора навязывали свои товары прохожим: рыбу, мясо, шкуры, овощи, ткани – на базаре можно было найти все.
Маневрируя по переулкам и улицам, Уильям вышел к дому, где раньше проживал сам, пока отец не отправил детей искать своё предназначение в метрополию. Кирпичный обжитой двухэтажный дом с маленьким фасадом стоял в ряду с другими деревянными, обшитыми досками домами. Юноша взошёл на крыльцо, поставил сумки рядом с собой и настойчиво постучал в дверь из красного дерева. Подождав полминуты, он постучал снова, и тогда из-за двери послышались торопливые шаги и до смерти узнаваемый голос.
– Да-да, иду! – доносилось с другой стороны двери. Щелкнул замок, дверь тихонько открылась, и на порог вышел невысокий, пяти футов росту, но крепкий, с плотным телосложением отец Уильяма, Ричард Дэниелс.
– Чем могу помочь? – отец сначала не узнал собственного сына.
– Не разрешишь ли пройти в дом? – с усмешкой поинтересовался Уильям, а потом добавил, – Разве так встречают дорогого и единственного сына?
– Уильям? – не поверив своим ушам, переспросил отец. Он внимательно изучал нежданного визитера глазами, но, узнав в лице юноши и свои черты, и черты матери, воскликнул, – Бога ради, это и впрямь ты! – отец обнял сына и похлопал по плечу со словами:
– Как я рад!
– И я, – ответил на отцовские объятия Уильям.
– Да ты повзрослел, – освободив сына от железных объятий, отец продолжал изучать юношу, – И возмужал. А лицо… точно с матери срисовали.