– Не стройте из себя того, кем не являетесь, – мягко прошептала Джейн, поглаживая большим пальцем по кисти Уильяма.
Он хотел было что-то сказать, но она шикнула, приложила указательный палец к его губам. Затем искренне закрыв глаза, доверяя юноше, она потянулась лицом к его лицу, сворачивая губы бантиком. Уильям на мгновение растерялся, но потом также прикрыл веки и подался ей навстречу. Они поцеловались в первый раз. Этот поцелуй показался Уильяму чем-то самым прекрасным, страх и нервозность моментально отступили от него. Он чувствовал себя увереннее, сердце прыгало в груди от радости.
Их губы разошлись, Джейн, по-глупому улыбаясь, пожелала Уильяму спокойной ночи и, подобрав подолы платья, покинула дом. Юноша проводил её до порога, а затем проводил глазами её силуэт. На душе его стало тепло, он был счастлив. Боязнь завтрашнего дня отступила на второй план. Как же все-таки прекрасно снова чувствовать себя влюбленным!
***
Проснувшись, Уильям подошел к умывальнику и зеркалу, висящему на стене. Калеба, как всегда, не было дома, потому Дэниелс встретил утро в полном одиночестве. Наконец-то ему удалось полноценно выспаться, усталости больше не ощущалось. Холодная вода окатила его лицо, юноша взбодрился. В окно пробивался утренний белый свет, заглядывая внутрь дома. Почему-то Уильяму казалось, что этот свет – добрый знак, словно луч надежды после череды неудач и черной полосы в его судьбе. Умывшись, юноша прошел к аккуратно сложенному на стуле мундиру, надел сорочку. Застегивая пуговицы, он заметил, как всё же подрагивают его пальцы, но едва лишь вспомнив вчерашний вечер, со стрессом постепенно распрощался. Юноша натянул брюки, обулся в офицерские сапоги, застегнул белые гетры до колен, облачился в красный, слегка мятый жилет, завязал черный галстук на шее и накинул на себя китель. Подвязавшись кушаком, он засунул за пояс заряженный кремневый пистолет, закрепил трофейную саблю в ножнах, и, накинув на голову треуголку с белыми краями, вышел из дома.
Народ постепенно стекался к месту проведения казни. Сооруженная виселица гордо возвышалась, закопанная подпорами в землю, скопившиеся люди с опаской поглядывали на орудие смерти. Веревка с узлом была уже перекинута через брус, а между столбов стояла двухколёсная тележка с запряженной клячей. Служивые приятели Уильяма стояли тоже в красной униформе, опираясь на мушкеты. Переглянувшись с ними, юноша кивнул в знак своей готовности. По лицам парней было видно, как они переживали, но пути назад уже не было.
К Уильяму спокойно подошел Том, судорожно приглаживая тонкие кроткие усы.
– Я сделал все, как вы просили, сэр, – отчитался он в полголоса. – Полковник обещал как можно скорее отправить подмогу.
Уильям молча кивнул и по-дружески похлопал Тома по спине. Приятель отошел в сторону, остальные служивые распределились по местам, окружив виселицу. Вскоре на горизонте показался отряд во главе с Гусом. Двое солдат вели Дэйва, а ещё шестеро плелись сзади дружным строем с мушкетами на плечах. Народ зашептался, тыча в будущего висельника и гордо шагающего капитана пальцем. Детей уводили прочь, оторвавшиеся от бытовых дел женщины и мужчины критиковали солдатню:
– Да как так можно, без суда казнить человека? – донеслось откуда-то, но капитан Гус даже не смутился этим высказыванием. Он шел, придерживая болтающуюся на поясе шпагу и блистая погонами, со злорадной ухмылкой на лице. Наконец-то он накажет бунтаря за свою никчемную выходку, наконец-то он покажет силу людям. Наконец-то его будут бояться…
Дэйва подвели к телеге, Гус встал поодаль с шестью солдатами за спиной – личной охраной. Обойдя всех собравшихся животным взглядом, он важно заговорил:
– Я рад, что все, кто собрался сегодня утром здесь, узрят казнь противного мне человека, который покушался на мою собственную жизнь! Дэйв Робертс, вы обвиняетесь в покушении на жизнь офицера британской армии и проговариваетесь мною к смертной казни через повешение! Преподобный Говард, выполните последние причастие!
Преподобный Говард с крестом нехотя поспешил к приговорённому к казни. Затем кузнеца загнали на телегу, завязав белым платком ему лицо. Петлю надели на шею.
– Хотите ли вы что-нибудь сказать напоследок перед тем, как веревка сломает вам шею?
– Хочу! – гордо заявил Дэйв, конец платка поднимался с каждым его словом, – Сегодня навязанные нам власти казнят невинного человека. А за то, что этот мерзавец убил за грязные в его адрес слова моего брата, ему ничего не будет! Такова ли она эта справедливость?!