– Есть ещё какие-нибудь предположения? Зацепки? Что угодно, что сузит круг подозреваемых?
– Парочку особенностей этого дела я попробую вспомнить, – Уильям призадумался и снял треуголку. Шляпа сделалась вдруг неудобной и сдавливала ему голову. – Странным явлением было то, что барабанщик изредка подавал второй сигнал к отбою. Не знаю, каким образом, но Гус как-то связан с этим сигналом. Сегодня ночью как раз и прозвучал лишний барабанный бой.
– Значит, барабанщику должно быть что-то известно, – сделал вывод Монро, воодушевившись подсказкой лейтенанта. – Хорошо, дорогой Уильям, хорошо… я считаю, что опросить сельчан не будет лишним. Я попрошу служивых этим заняться, а вы немедленно отправитесь с расспросами к вашему барабанщику. Посмотрим, что он нам поведает.
Юноша кивнул головой и оставил полковника наедине с телом Гуса. Первым делом он решил навестить Калеба и рассказать другу обо всем, и лишь затем отправиться расследовать загадочное убийство. Ему казалось, что преступник не один – кто-то должен был ударить в спину, а кто-то – напасть спереди. Проблема была лишь в том, что после тех весенних событий зуб на капитана мог быть у каждого сельчанина, потому под подозрением были практически все без исключения.
Когда небольшой отряд во главе с Уильямом подошёл к дому Калеба, солдаты встали у дверей караулом. Полковник не шутил, когда пристраивал охрану второму офицеру в деревеньке – даже носитель чина лейтенанта был страшно необходим Монро здесь. Уильям моментально смекнул, что такая инициатива очень не понравится его другу. Так оно и произошло. Калеб находился на огороде, засеивал вместе с негром Лореем заготовленные ряды грядок. Завидев служивых, вставших у крыльца его дома, контрабандист не на шутку всполошился и поспешил в дом прятать своё незаконное добро. Уильям стоял снаружи у крыльца, ждал, пока его друг первым проскочит в дом, затем объяснял охране, что этого бородатого и на первоначальный взгляд подозрительного колониста можно пропускать внутрь, и прошёл следом за перепугавшимся Калебом. Тот носился от полки к полке, прятал заготовленную контрабанду в сундук и ворчал.
– Какого дьявола они здесь забыли?! – возмущался контрабандист, пряча шкуру пумы в сундук. – Ты зачем их в дом-то сюда привёл?
– Послушай, не моя это идея была, – виновато говорил Уильям, водя головой из стороны в сторону, следом за метаниями Калеба, – полковник Монро сам распорядился о моей безопасности…
– Да какая ещё безопасность? У вас там что, убили кого, что ли? – в сердцах бросил Калеб, не догадываясь о произошедшем убийстве. Уильям молча кивнул, и Кэймскроу оторопел от неожиданности.
– Кого?..
– Труп Гуса нашли сегодня утром в кустах у одной фермы, – пояснил Дэниелс, попутно помогая другу прятать вещи. – На теле шесть порезов, и на спине ещё один, но длинный. Жуткое зрелище. Мы думаем, что убийство было совершено ночью…
– …как раз после второго сигнала к отбою! – перебил друга контрабандист, ударив в ладоши, – а я говорил тебе, что проследить надо было. Того и гляди, разбойника сразу бы нашли. А ты всё нет да нет – вот и разгребай теперь! Ну, да Бог с ним, что думаешь делать теперь?
– Расследуем это заковыристое дело. Я должен опросить обо всем барабанщика: зачем Гус просил подавать второй сигнал к отбою, и известно ли ему что-то…
– А знаешь, как можно найти убийцу проще всего? – Калеб лукаво ухмыльнулся, – Сегодня второй день Пасхи, и после служения в церкви весь народ попрется снова праздновать её на торговых рядах. Попросите-ка барабанщика пробить отбой, да смотрите за реакцией празднующих. Тот, кто всполошится, и будет причастен каким-то образом к преступлению.
Уильям с задумчивым видом закусил губу.
– Слушай, а в этом есть какой-то смысл! – восторженно воскликнул он. Калеб вновь предложил достаточно дельную идею, и грех было её не реализовать. Но сначала все равно требовалось опросить барабанщика. Отблагодарив друга, Уильям тут же отправился к небольшому подворью, одному из самых роскошных в деревне, где капитан в своё время расквартировал барабанщика.
Хоть барабанщики и не считались за боевую единицу, офицеры все равно берегли их, как зеницу ока, и в строю эти служивые в бело-красных мундирах были ценны, как знаменосцы – барабанщики задавали ритм маршу, подбодряли марширующих с ними солдат, поднимали воинский дух. Потому к ним было больше почтения, чем к обычной солдатне, и они имели свои привилегии, однако грош такому барабанщику, который не попадает в ритм и сбивается. Барабанщик Гуса был талантливым мужчиной, которому перевалило уже за тридцать. Утро его начиналось с сигнала к подъёму, а потом он весь день маялся от скуки – капитан очень редко муштровал подчиненных солдат, и в барабанщике практически не было нужды в дневное время суток. Так, если только по мелочи, походит по деревеньке, набивая самому себе такт шагов, да поразвлекает замаявшихся на карауле служивых.