– Ты тоже изменился, – ответил Уильям, – Что-то не припомню этих морщин и густых бровей. Да и волосы раньше были… другого оттенка.
– Ха, это точно… – усмехнулся отец, приглаживая уложенную седую гриву на голове, – Когда-то они видели состояние и получше… Ну что ж, проходи, коли приехал, – он жестом пригласил сына внутрь.
Уильям подобрал сумки и прошёл в дом.
Стены дома были обшиты зелёным полотном, на полу расстилался темно-красный ковёр. Рядом с прихожей начинался подъем по лестнице на второй этаж. Уильям сразу определил, что отец сделал ремонт – антураж дома был куда хуже. В гостиной стояла новая мебель, напротив камина особенно выделялось мягкое кресло с высокой спинкой. У кресла стоял круглый столик с уложенными письмами и отцовскими книгами.
– Проходи, – отец провёл сына в гостиную и пододвинул к нему кресло, покоившееся у стены, – Садись тут, я сейчас вернусь. Чаю? – вдобавок заботливо предложил Дэниелс-старший.
– Пожалуй, не откажусь, – кивнул Уильям и откинулся на спину кресла, положив ногу на ногу. Через несколько минут вернулся отец с двумя чашками на блюдцах в руках. Он поставил их на круглый столик и уселся в своё кресло.
– Угощайся, – предложил Ричард Дэниелс, взяв сам одну из чашек. Уильям последовал примеру отца, аккуратно взял в руки чашку чая и поднёс её к носу. Нежный тёплый пар исходил из светло-коричневого напитка, юноша вдохнул аромат – чай легонько отдавал знакомой ему травой.
– Мята… – определил Уильям, – Только сорт не могу определить.
– Импортный, из Индии, – пояснил отец. – Прикупил его на днях у Ост-Индийской компании.
– А где мама? – спросил Уильям. – Что-то не наблюдаю её дома…
– Маргарет… – настроение Ричарда Дэниелса вдруг резко переменилось, он погрустнел и начал тяжело и невнятно говорить. – Она… Подхватила брюшной тиф, – оборвал себя отец.
Уильям отставил чашку чая и молча смотрел на отца. Тот с чашкой у рта качал головой, смотря на портрет жены над камином.
– Несколько месяцев назад… – дополнил тихо Дэниелс-старший, предупреждая вопрос сына, – Похоронена там, за южной церковью. Я иногда хожу к ней, приношу цветы на могилку. Мне её так не хватает…
– Понимаю, – вытирая прослезившиеся глаза, ответил Уильям.
Они несколько секунд хранили молчание, после чего отец снова заговорил:
– Она была для меня всем. Такая красивая… не понимаю, чем я тогда ей приглянулся… Это загадка для меня… А потом появились вы с сестрой. Помню, как она не хотела вас отпускать… и как скучала по вам. Не проходило и дня, как мы каждый вечер собирались здесь, в гостиной, и вспоминали вас. Она сидела тут, в этом кресле, – он указал взглядом на кресло, в котором сейчас сидел Уильям, – и любила вечером читать Шекспира…
Отец снова замолчал, он пытался выйти из депрессии. Уильям решил помочь ему и попытался переменить тему.
– Бакенбарды тебе очень идут, – сказал он, кивая на ухоженные, седые баки отца, – Жаль, у меня такие не растут.
Ричард Дэниелс усмехнулся. Он нежно посмотрел на сына и сделал глоток из чашки.
– Как Энн? – спросил отец у Уильяма, – Она что-то даже не пишет.
– Сестра вышла замуж, – ответил юноша, – за чиновника из парламента. На жизнь не жалуется, живет, как в сказке. Был я как-то у них в гостях: дом огромный, как дворец, почти десять акров своей земли. За её жизнь можешь не беспокоиться – бедность ей мало угрожает.
– А что ты? Ты зачем вообще приехал? Погостить?
– Нет… У меня очень сложный период в жизни, скажем так.
– Что случилось? – отец отложил опустевшую чашку на стол и, сложив пальцы рук в замок, приготовился внимательно слушать.
Уильям нахмурился, не зная с чего начать.
– Ну… – протянул юноша, начиная свой рассказ. – Я закончил обучение в колледже года два назад, потом начал свою карьеру юриста. И она… в общем, не задалось у меня в Лондоне. Особенно в этом году. За какое бы дело я ни брался – с треском проигрывал абсолютно все. В августе была последняя капля, и, когда очередной господин обанкротился из-за меня, моя карьера ушла псу под хвост. Поэтому я здесь, – он поднял взгляд на отца. – Тот пристально смотрел и внимательно слушал. – И я надеюсь, что ты сможешь дать мне пару советов… может, даже позволишь посмотреть пару заседаний с твоим участием. Мне и нужно-то всего, только набраться правильного опыта, и, обещаю, я стану прославленным адвокатом во всех тринадцати колониях…