– Тогда мне не должно повторять его вновь, так? – задал очередной вопрос полковник, судья снова кивнул. – Замечательно. Полагаю, ваше сиятельство интересует место проведения процесса? Я поговорил с преподобным Говардом, и священник даёт в наше распоряжение свою церковь.
– Благородно с его стороны, – заметил Уильям, но никто не обратил на это высказывание внимания.
– У обвиняемого, как я понимаю, не будет ни адвоката и никакой защиты? – спрашивать настала очередь судьи.
– Этот подлец вместе с барабанщиком убил офицера британской армии, – угрюмо заявил Монро, припоминая минувшие дни. – У него не может быть оправдания и защиты.
– Тогда, прошу прощения за мою бестактность, в чем смысл сего заседания? – посерьезничал вдруг Ричард Дэниелс, отставляя чашку чая в сторону. – Вы не предлагаете обвиняемому ни защиты и никакой поддержки. Зачем тогда вам здесь я понадобился?
– Затем, уважаемый судья, что больше некому проводить заседание. Есть лишь самый старший простолюдин, к которому люди обращаются за советом – он действительно мудр. Но, увы, он не судья и в таких делах ничего не смыслит.
– Хорошо… – задумчиво поджал подбородок судья, почесывая седые баки. – Позволю себе перефразировать вопрос: в чем смысл самого процесса?
Монро с сарказмом усмехнулся, судья начинал действовать ему на нервы. Слишком много вопросов он задает, хоть это и естественно для судий – они же всегда дотошно спрашивают обо всем, и лишь потом, услышав мнение всех, выносят свой вердикт.
– Смысл в том, что это исключительная формальность для законности, – холодно пояснил полковник, выделяя слова «формальность» и «законность». – Если мы, бравые представители власти в колониях, будем действовать не по закону, какой тогда прок от нашего правления? Человек, которого убили, показал всю суть моего высказывания весьма убедительно.
– Может быть, если вы хотите делать все «по закону», – продолжал нажимать Ричард Дэниелс, – так может, дадим обвиняемому права, которые ему положены?
Уильям сидел молча на диване и переводил глаза с отца на полковника и обратно. О кофее он благополучно забыл. Юноше казалось, что вот-вот и два старца вцепятся друг другу в шею. Монро, взбешенный глупыми вопросами судьи, постепенно вскипал, при этом сохраняя безмятежное выражение лица. Раздражение полковника выдавали интонация и пылающий взгляд. Отец же был возмущен формальностями офицера и потому справедливо требовал сохранения всех условий положенной процессии, что негативно действовало на собеседника. Соблюдение всех условий означает поиск адвоката, который может ещё и оправдать каким-нибудь образом преступника. А тогда что подумают другие? А поиски ещё одного юридического лица означали ещё больше времени до отъезда. Это Монро было не по нраву.
– Судебное заседание пройдет сегодня в два часа дня, – процедил он спокойным тоном, скрывая неприязнь. – И, боюсь, я поторопился с приглашением на ужин.
– Как вам будет угодно, милорд, – неприязненно согласился Ричард Дэниелс и встал, оставив чашку чая, не допитой, на столе. – Ваши формальности будут исполнены.
Судья резко развернулся и зашагал прочь из усадьбы, оставив сына наедине с Монро. Полковник тяжело выдохнул, сильно сжал рукой ручки кресла. Перед Уильямом предстал совсем иной образ добродушного полковника – офицер, раздраженный тем, что его воли перечили.
– Нехорошо получилось с вашим отцом. Но он такой… упрямый, – глядя в окно, угрюмо сказал полковник Уильяму, едва сдержав крепкое словцо. Юноша живо допил кофе и поспешил следом за отцом. Давно Уильям не видал отцовского гнева: судья быстрым шагом шел прочь от усадьбы, ворча себе под нос ругательства. Но деваться было некуда, и судебной процедуре суждено было случиться непременно.
В указанное время жители потянулись к церкви, заполоняли скамьи присяжных до отказа. На суде должны были присутствовать лица, достигшие положенного возраста, когда ребяческая дурь выветривается из головы, а ей на замену приходит взрослая и старческая мудрость. Мест хватило не всем, но и не все сельчане желали присутствовать на заседании. Кто-то явился по приглашению, но большинство шло исключительно из интереса: в деревне подобных процессов не случалось. Всему виной была прихоть полковника, возжелавшего сделать всё по закону, однако прибывший бостонский судья не числился сторонником такой узкой формальности, потому нехотя и провел разбирательство.