Обвиняемого держали под небольшим конвоем, в церкви ему на руки нацепили кандалы и пристегнули их к стулу. Убийца Гуса – проныра Перси – не отказывался от обвинений, и всё, что было оглашено в его адрес, он не опровергал. Прилюдно также объявили и о том, что Гус тайно собирал слухи о сельчанах, записывал в свой дневник, который гренадерский сержант Элмерс, выдвигавший обвинения, и представил перед судом. Жителей всполошила такая весть, в преступника вцепились злые взгляды десятков соседей, о ком проныра докладывал покойному капитану. Но Перси сохранял на лице безмятежность, приблизительно понимая, что его ожидает в ближайшие дни: казнь или долгое тюремное заключение в лучшем случае. В любом случае приговор был написан полковником Монро ещё до суда, и сейчас лист с указанием лежал на стенде прямо перед Ричардом Дэниелсом. Судья вместо того, чтобы выслушивать обвинения из уст Элмерса и показания сельчан, глазами пробегался по приговору. Неужели этот бедолага заслуживает такой участи? Время для вынесения вердикта пришло.
– Суд выслушал все обвинения и показания против Парсеваля Уолкера и постановил следующий приговор, – громко заявил Ричард Дэниелс, постучав молотком о стенд, чтобы присутствующие поутихли. – Итак, обвиняемый мистер Уолкер, вы приговариваетесь к бессрочному заточению на плавучей тюрьме в бухте Бостона. Вас под конвоем доставят в город завтрашним днем. Имеет ли кто-нибудь из здесь присутствующих какие-либо возражения? – он обратился к присяжным заседателям.
Жители, приоткрыв рты, внимали вердикту, вынесенному судьей, понимая, что заточение на плавучей тюрьме на долгий срок – это верная смерть. На кораблях, которые некогда бороздили моря и стали тюрьмами в бухтах далеко от берегов, стояли невыносимые для жизни условия. С заключенными обращались совсем не должным образом, на борту нередко ходили болезни и вспыхивали эпидемии среди преступников. Лекарств им не давали, даже тюремную стражу набирали из провинившихся служивых. Поэтому подобный вердикт был равносилен медленной и мучительной казни. Преступлению Проныры вынесено равносильное наказание…
Судья подождал ещё немного – вдруг кто-то вступится за обвиняемого? – но все хранили молчание. Никто не хотел защищать того, кто выдавал секреты нелюбимому Гусу. Ричард Дэниелс тяжело вздохнул и также громко сказал:
– Приговор вынесен окончательно и обжалованию не подлежит. На сим заседание окончено! – раздался стук деревянного молоточка о стенд, и люди начали расходиться. Заключенного, у которого было страшно ужасающее выражение лица после зачитанного приговора, освободили от стула и повели прочь из церкви.
Ричард Дэниелс вернулся в дом, где его ждал Уильям. Полковник не дал возможности молодому лейтенанту присутствовать на процессе, загрузив того работой. Уильям помогал Монро с бумагами, переписывал и пересчитывал отчеты, выяснял – сколько продовольствия в деревне, ходил по домам, выясняя настрой сельчан, готовы ли они сотрудничать с королевскими солдатами и делиться припасами. Значения этого опроса Уильям не понимал, его и не было. Монро нужно было занять чем-то подчиненного офицера, отстранить на какое-то время от отца, чтобы вредный судья не настроил сына против полковника и не сорвался суд. Но опасения Монро были излишними – все прошло так, как он и хотел.
Когда судья вернулся в свой загородный дом, где жил сын со своим другом детства, Уильям освободился от своих дел и принимал за столом пищу. При виде отца юноша поднялся из-за стола, но тот махнул рукой, мол, сиди себе спокойно. Не ускользнуло от Уильяма и то, что Дэниелс-старший выглядел угрюмо и раздраженно. Подобная процедура исключительно для видимого соблюдения формальностей вызывала у матерого судьи негодование и возмущение.
День близился к вечеру, и отцу пришла пора собираться обратно в дорогу. Повозка, на которой он приехал утром, стояла рядом с караульным отрядом солдат, стороживших въезд в деревню. Отвязав лошадь от коновязи, отец повел её к повозке, а Уильям шел рядом – провожал старика в дорогу.
– Надолго ли ты тут? – устало спросил у сына отец, водя поводьями.
– Пока не переведут в другое место, – пожал плечами Уильям и тут же признался, – полковник Монро предлагал мне пост здешнего наместника, а заодно и звание капитана. Соглашаться? Как мне быть, отец?