К компании с интендантом подошел лакей с подносом, на котором стояли пять фужеров, до краев наполненных вином.
– Ах, угощайтесь, дама и господа! – предложил Биго гостям, взял два красивых фужера в руки и протянул в ухажерской манере один из них даме. К интенданту быстрым шагом подоспел ещё один слуга и еле слышно что-то прошептал на ухо господину. Биго тут же расплылся в улыбке, прошел в центр залы, взял худыми пальцами, на которых красовались перстни, вилку со стола и постучал ей о стенку фужера. Музыканты утихли, все гости посмотрели на интенданта.
– Друзья мои! Я рад видеть вас всех здесь! – начал торжественно говорить Биго, мечась взглядом от одних господ к другим. – Вы все, кто здесь собрались, милы моему сердцу. Но как же я могу считать себя хорошим человеком и другом, не пригласив своего ближайшего товарища на этот вечер? Друзья, прошу вашего внимания! К нам прибыл сам губернатор Пьер де Риго, маркиз де Водрей!
Он указал на высокий дверной проем, белые двери которого стояли нараспашку. На пороге в залу появилась фигура в синем широком камзоле с золотистым пошивом, в кюлотах с белыми чулками и дорогими, с торчащими языками туфлями с пряжкой. Губернатор, опираясь на трость с набалдашником в виде лилии, поклонился всей зале, и пышный парик, превышавший его голову в размерах, чуть ли не свалился на паркет. Старый губернатор, родившийся в Новой Франции в самом конце XVII века, в 1698 году, оглядел приглашённых с важным видом. Де Водрей медленно, с достоинством направился к центру залы, где стоял его друг Биго. Гости, мимо которых он проходил, почтенно кланялись ему, прикрыв глаза или исподлобья наблюдая за губернатором Новой Франции. Интендант Биго также размашисто раскланялся, и, когда де Водрей подошел к нему чуть ли не вплотную, распрямился.
– Мы все рады приветствовать вас здесь, губернатор де Водрей, – лукаво заявил Биго со слащавой улыбкой на лице. Губернатор снова осмотрел всю залу, гордо задрав пухлое лицо чуточку к потолку. Гости стояли, ожидая от маркиза какой-нибудь пламенной речи. Де Водрей прокашлялся, поправил пышное жабо на шее и торжественно молвил:
– Спасибо всем вам за то тепло, с которым вы меня приняли. Я рад видеть всех вас. Эти лица – лица Новой Франции – приведут наше оторванное от митрополии государство к процветанию. Сыны чиновников и бравых офицеров, дочери графов и маркизов – в вас всех я вижу потенциал. Так празднуем же, дамы и господа! Празднуем величие Новой Франции!
Зала взорвалась аплодисментами и бурными овациями. Застреляли пробки, вылетавшие из бутылок с шампанским и вином, наполнялись фужеры и бокалы. Слова губернатора будто сами по себе были поводом для праздника. Музыка заполнила залу бравурными аккордами. Дюкасс наблюдал за Биго и де Водреем, отпивая из украшенного фужера сладко-кислое вино. Эта парочка аристократов, улыбаясь, о чем-то оживлённо беседовала в полголоса прямо в центре залы.
– Должно быть обсуждают новый способ воровства из казны, – угрюмо предположил де Лери, поймав взгляд Дюкасса. Их собеседники в лице дамы и молодого господина покинули кружок, и поэтому военный инженер затосковал.
– Воровству чиновников жить ещё долгие и долгие столетия… – согласился со словами приятеля Дюкасс. О том, что губернатор состоит в сговоре с интендантом, было известно немногим, потому поставленные в известность легко подкупались людьми интенданта. Но никто не мог понять до конца, почему губернатор де Водрей покрывает махинации Биго: то ли получает выгоду от коррупции, то ли боится столкнуться с интендантом, как было несколько лет назад, то ли ему самому хорошо заплатили за молчание, то ли они действительно были друзьями, во что с трудом верилось.
Махинации интенданта Франциска Биго заключались в следующем: им была создана пирамида коррупционеров, в которой крупное мошенничество шло в тандеме со взятками, лестью, вымогательством денег, распространяясь от верхов и до самых низов. У интенданта имелся целый круг доверенных лиц, состоящий из коррумпированных коллаборационистов, начиная от предпринимателей во Франции и кончая нечестными официальными лицами в Канаде. Теоретически все платежи армии, военно-морскому флоту и администрации колоний выполнялись от имени его христианнейшего величества. Но интендант Новой Франции осуществлял монополию, запрещая «неуполномоченным» персонам торговать с королем. Биго и его ближний круг единомышленников специализировались на закупках «от имени короля» по искусственно заниженной цене, а затем продавали те же товары обратно за абсурдно огромные деньги. Излюбленным приемом был импорт провизии из Бордо на том основании, что в Канаде дефицит продуктов. Так как цены в Канаде более высокие, уже становилось возможным получать солидную прибыль. Но Биго увеличил долю прибыли за счет неуплаты таможенной пошлины на импорт: его официальные ставленники на таможне пропускали товары как снабжение лично от короля, тем самым освобождаясь от пошлины и налогов. Затем все эти запасы продавали обратно администрации и военным по вздутым ценам, установленным в соответствие с эдиктом.