– Можно… – слегка удивленно столь незамедлительным званием учителя, кивнул Элмерс. – Вставайте в позицию!
Шпага снова лязгнула из ножен. Офицеры сняли кители и повесили их на гвозди, чтобы мундиры не сковывали движения. Началось первое занятие.
Ровно через день было второе, за ним – третье. Уроки проходили довольно быстро, что Уильям не успевал заметить, как проходит положенный час занятий. Дни начали проходить не так скучно, каждый урок был долгожданным и желанным. Настроение Дэниелса заметно улучшалось, даже обучаемые ополченцы стали для него не в тягость, и он хотел обучить рекрутов всем премудростям, которые только знал, в то время, как Элмерс показывал все новые и новые фигуры. Лязг стали, доносящийся из амбара, изредка привлекал чье-то внимание, и все любознательные, кто желал посмотреть на источник звона, наблюдали за упражнениями двух офицеров через щель огромных дверей. Не обошлось и без внимания одного штабного, кто возвращался в штаб и удивился небольшой кучке солдат, глазевших у двери. Встревоженный офицер разогнал народ и тоже заглянул в амбар. Он увидел, как один солдат в красном жилете сражается с другим, в белом, и не на шутку испугался. Тут же было послано за полковником Монро, чтобы командующий сам подивился на происходящую процедуру.
– Ан-гард, господин лейтенант! – вновь скомандовал Элмерс, и Уильям встал в стойку: выставил клинок вперед, слегка повернулся корпусом и убрал свободную левую руку на корпус. – Алле!
Сабля Уильяма взмыла и обрушила гибкие удары на тонкий клинок шпаги Элмерса. Гренадер лихо отбивал выпад за выпадом плавными дефансивами и в один момент изящно провел леман, откидывая саблю оппонента, и пошел в контратаку. Обороняться пришел черед Дэниелса. Он выставлял клинок, как было в показанных фигурах, прогоняя в голове их названия: «Секунд, Парад, Ангаже…». Парируя выпад за выпадом, Уильям так сильно увлекся, что не заметил, как сам перешел в натиск. Перехватив шпагу Элмерса, он сделал два выпада, как вдруг со стороны входа раздалось протяжное:
– Сто-о-оп! – офицеры оглянулись и увидели на пороге штабного, за его спиной – полковника Монро. Дэниелс и Элмерс синхронно опустили клинки вниз и подняли виноватые взгляды на вышестоящего командующего. Штабной же презрительно хмыкнул:
– Вот, господин полковник, о чем я и говорил! Видите, эти двое устроили настоящую дуэль посреди амбара!
Монро молча смотрел на парочку, перекидывая суровый взгляд с одного на другого. Затем он перевел глаза на штабного и тихо спросил:
– Скажите мне, сэр, какой обязательный атрибут в этикете дуэлянтов?
– Э-э… – штабной замялся, вертя головой из стороны в сторону в поисках подсказок, но их как таковых не последовало.
– Секунданты, сэр, секунданты, – повторил два раза Монро, переходя с тихого тона на недовольно-суровый. – Вы видите помимо этих «дуэлянтов» их секундантов?
Штабной молчал.
– Тогда почему вы заголосили на весь форт о ложном донесении, если даже не удостоверились в сути всего здесь происходящего?
Офицер не отвечал, понимая, что вместо награды и поощрения его ждет выговор и, возможно, наказание. Монро поджал квадратный подбородок и рыкнул на штабного:
– Прочь от сюда! – офицер не заставил себя ждать и быстрым шагом удалился.
Полковник проводил его взглядом, потом медленно повернул голову к фехтовальщикам и в мягком тоне сказал:
– Господа, не обязательно прятаться ото всех в амбаре. Если вам обоим угодно, я готов дать вам разрешение упражняться на тренировочном полигоне в оговоренное время суток, чтобы предотвратить в следующий раз такое, – он указал дряхлым пальцем в сторону, куда ушел штабной, после чего добавил:
– И, лейтенант Дэниелс, вы чересчур заносите локоть вверх.
На следующий день уходил курьер в Бостон и Коннектикут, и все желающие отправить весточку родным и близким вставали рано утром, чтобы начеркать письмо. Солнце только начинало восход, окрашивая небо в розово-алый цвет, оранжевый круг поднимался из-за колючего горизонта ельника, а Уильям уже не спал. Он зажег себе лучину, сел за узенький стол в казарме, достал два листа пергамента и начал выводить два письма: Калебу и Джейн. Другу он решил отписать все кратко, что жив-здоров, что кашель ушел, командование пока никуда не посылает. Девушке же он решил дать полное описание событий, да такое, что одного исписанного с двух сторон листа едва хватило: