В окошечке показалась усадьба поместья. Уилсон и Тавингтон с любопытством заглядывали через тонкое стекло, рассматривая роскошный кирпичный двухэтажный дом, чем-то напоминающий Версальский дворец во Франции: оба его крыла были вытянуты вперед от главного входа, но выстроены не столь длинными. Огромные оконные рамы, что были высотой в человеческий рост, сразу бросались в глаза своими габаритами. Сэм уже предвкушал высокие потолки с хрустальными люстрами. А этот мистер Лоуренс Кингсли жил на довольно широкую ногу…
Карета остановилась. Возница спрыгнул со своего места, подбежал к дверце и распахнул её. Наружу шагнул черный блестящий ботфорт, натянутый на белую лосину. Из кареты показался полковник Уилсон, а следом за ним – майор Тавингтон. Едва пассажиры сошли, возница метнулся обратно, запрыгнул на сиденье и тронул лошадь. Карета лениво потянулась дальше.
– Ну, наконец-то прибыли, – ворчливо сказал Тавингтон, разминая затекшие плечи. Он накинул на голову свою кожаную каску с вшитым меховым гребнем. – Я уж начал подумывать, что поместье этого господина Кингсли находится на границе с Канадой…
– Ваш язык не устал? – поинтересовался Уилсон, поправляя на голове треуголку и расправляя подолы мундира. – На подобных вечерах обычно приходится говорить чересчур много, особенно, если вы тут впервые.
– Признаться честно, слегка пересохло в горле, – ответил Тавингтон, поправляя свисающие нити новых погон. Он вдруг стеснительно засуетился и неуверенно спросил:
– Сэмюэль, оцените, как я выгляжу?
Сэм бросил на драгуна беглый взгляд. Мундир как мундир, сидит, как раньше, что его настораживает?
– Вы выглядите статно, – успокоил его Сэм. Он прекрасно понял волнения Чарльза – это был его первый званый вечер, и драгунский майор хотел выглядеть подобающе. Ещё не скоро он поймет, что за внешний вид не сильно цепляются, сколько за манеру речи и умение вести себя в компании. Встречали, безусловно, по одежке, и только потом прислушивались к словам. Местная знать не будет выслушивать домыслы и мнение человека, одетого в рваный и старый камзол, а к опрятному и благоухающему духами господину – обязательно прислушается.
Слегка улыбнувшись, Уилсон вспомнил себя. Первое свое приглашение он получил лет так в шестнадцать, когда был отправлен в короткое увольненье из Шведской академии. Отец его, тогда бывший генералом, получил схожее приглашение от герцога Камберленда, и решил взять сынишку с собой. Шестнадцатилетний Сэм точно провел добрых два часа, крутясь перед зеркалом, подбирая наряд – на службе он тогда ещё не состоял, и парадного, а, впрочем, никакого мундира у него вообще не имелось. Можно было напялить старенькую форму отца, но мода давным-давно миновала когда-то актуальный стиль одежды.
Тот первый званый вечер запомнился Уилсону надолго. Лондонский чиновник устроил настоящий пир, созвав знакомых и друзей в свой огромный дворец. Буквально все блистало от чистоты и роскоши убранства. Приглашенные персоны поголовно облачились в самые красивые наряды с бросающимися в глаза стразами, среди них выделялись непривычные глазу лакеи-индусы. Эти черноглазые инородцы с черными кудрявыми бородами поражали своими странными шапками – они обматывали голову тканью и называли это «чалмой». Довольно странная культура у этих индусов…
Офицеры шли прогулочным шагом по аллее, по бокам которой росли невысокие лиственницы с ветвями, усеянными мягко-зеленым мехом иголок, а у стволов росли кустарники. Из них торчали зеленые стебли с пухлыми бутонами на тонких ножках, некоторые уже успели преобразоваться в красивые благоухающие цветы. Выложенная камнем тропинка шла почти прямо, затем слегка изгибалась и забиралась под небольшим углом вверх. Сапоги Тавингтона звенели шпорами, он то и дело запинался и, в отличие от Сэма, отвлекался от любования чудесным садом на разные мелочи: пересчитывал оловянные пуговицы на зеленых отворотах кителя, разглаживал мех на каске, поправлял ремень на плече, натирал кожаной черной перчаткой бляху с выведенной буквой “R”. Полковник молча забавлялся поведением приятеля, отворачивался в сторону, будто осматривая очередное деревце, а на деле скрывал улыбку, которая могла смутить и так волнующегося Чарльза.
– Прошу вас, успокойтесь, господин майор, – приговаривал Сэмюэль, когда ему удавалось скрыть улыбку на лице и принять безмятежный вид. – Вы выглядите достойно этого места и соответствующего общества…