– Безусловно, – уверенно кивнул Гейдж. – Но не стоит спешить с выводами. Мудрый Георг заключил союз с прусским королем Фридрихом, и наш Ганновер формально защищен от вторжения германцев. А вот дела у Старого Фрица с Австрией и Францией обстоят не слишком-то лояльно: союз с нами вызвал у французов гнев, и эти недалекие мерзавцы заключили свой союз со своим давним врагом – австрийцами.
– Как иронично, – встрял в разговор один из офицеров, – австрияки теперь водятся с лягушатниками. Но рано шутить – они составляют серьезную угрозу пруссакам и, вполне вероятно, поставят этого выскочку Фрица на место!
– Поговаривают, что выступление Российской державы на стороне французов неизбежно, – заметил другой офицер с капитанским горжетом на груди.
– Союз трех баб, не иначе, – высказался Гейдж, и офицеры захохотали.
В действительности Австрией правила Мария-Тереза, на Российском престоле восседала императрица Елисавета, а французским королем манипулировала мадам Помпадур – его давняя любовница. Ходили слухи, будто почти все указы, изданные королем Людовиком, на самом деле – козни приближенной дамы. Но все равно, как бы этот союз не называли, эти три державы были готовы выставить сотни тысяч солдат против союза Англии и Пруссии. Угроза поражения была не призрачной. Ведь кто такой этот Фридрих II, перекрещенный молвой в Старого Фрица? Дерзкий старикан, который не знает своего места. Быть может, коалиция трех сильнейших держав даст ему по седым усам? Сиди, мол, смирно, не лезь не в свою войну!
– Но все же стоит подчеркнуть, что решение заключить союз с Пруссией – мудрое решение достойного короля, – со всей серьезностью заключил Гейдж, оглядывая своих друзей.
– Да здравствует мудрейший король из всех властителей! – воскликнул капитан, снова подняв фужер над головой.
– Боже, храни короля! – единогласно воскликнули остальные офицеры, включая Гейджа и Уилсона. Фужеры с болтающейся от края до краю жидкостью со звоном столкнулись, и военные принялись их осушать в честь короля Георга. Не пил лишь Тавингтон.
Ему не было дела до политики и происходящего далеко где-то там, через Атлантику. Его внимание привлекла дочь господина Кингсли, на которую заглядывался Сэм. Без лишних сомнений Тавингтон определил родство хозяина поместья и этой девушки – достаточно было лишь сравнить взгляд их глаз и черты лица, как сходства сразу всплывали. Дама пробудила в нем нешуточный интерес. Но как к ней подобраться?
– Сэмюэль, друг, можно вас на минутку? – Тавингтон взял за локоть приятеля и отвел его в сторону от офицерской компании, после чего говорил в полголоса. – Подскажите, с чего лучше начать знакомство с дамой?
Сэм сразу смекнул, чьего расположения пытается добиться драгунский майор. Да уж, ну и плод он себе выбрал… капризный, наверное. Внимание такой особы тяжело привлечь, но справедливости ради стоило признать, что и самому Уилсону было интересно подобраться к столь загадочной особе. Приняв задумчивый вид, Сэм размышлял, а Тавингон томился в ожидании.
– Как думаете, ей понравится какая-нибудь цитата? – Чарльз огласил идею, пришедшую в его голову. Уилсон продолжал прикидывать у себя в уме все возможные варианты. Идея с цитированием казалась, ну, слишком уж банальной, но почему бы не попробовать?
– Друг, я уверен, вам не составит труда вспомнить какую-нибудь романтическую цитату! – не унимался Чарльз, потрясывая приятеля за локоть. – Ну же, подскажите хоть одну!
Сэмюэль озадачился ещё больше. Какую именно цитату требует от него Тавингтон? Вспомнить бы хоть одну из любовных…
– Кажется, припоминаю что-то… – сказал Уилсон, закатывая глаза кверху. В голове всплывали давно забытые строчки из Шекспировского сочинения, и он зачитал с выраженьем по памяти:
– Вы чудная, чудесней всех на свете!
Случалось, с восхищеньем мне смотреть
На многих женщин, часто я бывал
Журчанием их речи околдован,
Иные мне по сердцу приходились –
И всё же ни одной я не встречал,
В которой бы не видел недостатков,
Пятнающих достоинства её.
Но в вас изъянов нет, вы – совершенство,
Созданье выше всех земных существ…