Сэмюэль закончил цитирование Шекспира. Тавингтон стоял, пытаясь запомнить каждое слово, но данная коллекция строк никак не могла вписаться ему в голову, слова перепутывались, теряли лиричность, посыл смазывался. Это оказалась не такой уж простой задачей, как сначала подумывал Чарльз.
– Сэмюэль, я не смогу выучить эти слова за пару минут! – недовольно и обиженно воскликнул Тавингтон, требовательно глазея на Уилсона. – Прошу, дайте что-нибудь покороче. Я должен заинтересовать и покорить даму, а не усыпить её длинными мудреными речами!
– Тогда есть ещё одна, – вспомнил Уилсон и его глаза загорелись. Эти слова они с Уильямом заучили давно, ещё во времена обучения в колледже на юриста – друзья подходили к девушкам и с поклоном цитировали зазубренные слова, целуя дамскую ручку. Правда, Сэмюэль преуспевал больше, чем Уильям – у Дэниелса никогда сия затея не увенчивалась успехом, в отличие от Уилсона:
– Увидев вас, я вашу власть признал и сердце отдал вам навеки, – прочитал заветные слова Сэмюэль, и Тавингтон довольствуясь усмехнулся:
– Ну вот, совсем другое дело! Спасибо большое, друг, и пожелайте мне удачи!
Тавингтон круто развернулся и зашагал к столику, за которым дамы и джентльмен играли в карты, повторяя шепотом желанную цитату. Уверенный шаг майора сопровождался позвякиванием шпор, которые теперь не стращали, а придавали своему носителю силы. Он подошел к столику, моментально привлекая к себе внимание всех сидящих. Драгун свысока оглядел компанию, его нос уловил сладкие ноты аромата, который истончали духи дам. Этот сладкий запах словно предвкушал его скорую победу. Он был уверен в себе, в собственных силах.
– Майор Чарльз Тавингтон, – громогласно представился он и поклонился дочери господина Кингсли. – Позвольте узнать ваше имя, мадам.
– Элизабет Кингсли, – дочь господина не заставила себя долго ждать. Она отложила игральные карты матрасом кверху и подняла изумрудные глаза на подошедшего кавалериста. Прогнав цитату у себя в голове снова, Тавингтон наклонился к Элизабет, взял её ручку, на пальце которой сияло золотое кольцо, и, передавая то выражение Уилсона, мягко сказал:
– Увидев вас, я вашу власть признал и сердце отдал вам навеки, – затем он коснулся губами запястья девушки, где запах духов был необычайно сильным. Довольствуясь собой, Тавингтон ждал ответных слов Элизабет, ждал комплимента в свою сторону.
– Как мило с вашей стороны, майор, – Элизабет улыбнулась. Тавингтон возликовал глубоко в душе, но тут он услышал совсем другое, а не то, что ожидал:
– Вы каждой даме, какую только видите, цитируете Шекспира, или только мне?
Губы отстранились от запястья, драгун выпрямился. Он не знал, что говорить дальше и неуверенно замялся:
– Я… э… нет, что вы… то есть да… ну…
– Я запамятовала, из какого сочиненья эти слова. Не могли бы вы мне напомнить, любезнейший майор? – не останавливалась Элизабет в расспросах.
Тавингтон понял, что это сражение он проиграл. Молча откланявшись остальным сидящим за столом, он с мрачным видом зашагал обратно к Уилсону, который продолжал вести беседу с полковником Гейджем. Элизабет проводила победоносным взглядом очередного ухажера и подняла свои карты со стола.
– Дорогая, такими темпами вы не выйдете замуж в восемнадцать годов, – покачала головой напудренная дама, сидевшая справа от девушки. – Неужто вы хотите пробегать незамужней до старости, как Диана?
– Шарлотта! – откинув карты, возмущенно окликнула соседку другая полноватая мадам. Издевка глубоко её задела за живое – ходить без мужа в двадцать восемь годов считалось позором для дамы, ведь она была в том возрасте, когда терялась красота и было положено уже иметь детей.
– Наша Диана всего-навсего терпеливо выжидает нужного момента для сватовства, – поддержал едким словом джентльмен, метнув кроткий взгляд на Диану. Мадам бросила гневный взор на поганца, который был куда моложе её и пользовался обильным дамским вниманием, хоть и пока что безуспешным.
– Эти хваленые офицеришки только и умеют, как махать шпагой да приказывать, – подметила с важным видом Элизабет.
Майор Тавингтон был не первым военным, кто пытал свое счастье на знакомстве с ней. Каждый новый офицер был краше прежнего, и каких только методов они не применяли: и букеты пышных цветов, и сочиненные стихи, и красивые слова из чужих сочинений, и даже обещания военных побед в честь мисс Кингсли. Все это было пустым звоном, ведь за этими прелестными поступками скрывались корыстные мотивы личностей, желающих возыметь женушку посимпатичней да побогаче. Огромное состояние господина Кингсли не было ни для кого секретом, и только ленивый не пытался завоевать сердце юной девы. Однако один офицер все же смог привлечь внимание Элизабет, не сделав при этом совершенно ничего…