– Впер-р-ёд шагом марш! – раздалась новая команда, и забились новые барабанные артикулы. Уильям тронул лошадь, и строй лениво двинулся вперед, следом потянулись повозки и телеги. Дэниелс почувствовал, как накатывают былые воспоминания о его первом походе в Огайо. Вновь он проходит деревянные ворота форта, за которыми так безопасно, выходит в опаснейшие земли и идет на войну.
Они шли три часа подряд, поднимались к северу от Олбани вдоль длинной и узкой реки Мохок. По бокам вдоль лесной тропы лежали помятые стебельки трав, стволы с зелеными листьями шелестели ветвями, и этот шелест казался столь гармоничным и одновременно настораживающим. Верхушки высоких многолетних сосен покачивал ветер. Людям его порывы были не страшны – густые деревья надежно защищали их от дуновений. Первая остановка на положенный обед произошла ближе к четырем часам после полудня. Одни из строя отправлялись в чащу бить зайца, другие шли ловить лосося. Загремели котелки из ранцев солдат, рекруты вместе с регулярами сбегали к реке, наполняли железные посудины водой и возвращались обратно. Разводили небольшие костры, над языками пламени зависали котелки, и похлебка с курицей и картошкой вскоре закипала, издавая приятный носу запах. Новый длительный переход начался вполне спокойно.
***
Конвой шел беспрепятственно уже несколько суток подряд. Провиант, выделенный на переход, уходил в строгом соответствии с расчетами верхов, ни один служивый не смел злоупотреблять излишними запасами еды. Каждый понимал, что там, в Освего, царит жуткий голод, и ни у кого не поднималась рука прикарманить казенный кусочек хлеба или мясца.
Полковник Скайлер по нескольку раз за день менял построение конвоя: то солдаты маршируют впереди, а транспорт двигается сзади, то строй делился на взводы, а между ними катились телеги. На седьмой день, когда обоз подбирался к озеру Онейда, у командира созрела новая идея. Участок был опасным и имел грязную репутацию: именно тут когда-то был уничтожен форт Булл, всё население которого было беспощадно вырезано дикарями и французами. Нашумевший своей вылазкой де Лери нанес серьезный ущерб гарнизонам фортов, хотя в первые дни, когда пришли эти новости, командование не придало падению Булла какого-либо значения. И лишь сейчас, когда гарнизоны фортов изнуряли от голода, и возможность мятежа возрастала с каждым днем, высшие офицерские чины хватались за головы.
Дабы преодолеть злополучный участок с минимальными потерями, если таковые будут, Скайлер послал треть рекрутов в начало колонны на расстояние ста шагов от основных частей. Хоть этот «летучий отряд» возглавлял колониальный капитан Миллиам, полковник все равно послал лейтенанта Дэниелса с восемью регулярными солдатами в хвост ополченцам. В случае чего внезапный вражеский удар примет на себя именно летучий отряд, а основная часть успеет подготовить оборону обоза.
Рекруты двигались вдоль озера Онейда по просеке. За ними, как и представлял себе Скайлер, двигался небольшой отряд красных мундиров. Впереди восьмерых солдат верхом ехал Уильям. Он смотрел вслед рекрутам и жалел их. Должно быть, они изрядно вымотались за эти длительные переходы. Впереди всего летучего отряда и колонны бодро шагал капитан Миллиам, мыча себе под нос мотивы марша британских гренадеров. Юный колониальный офицер оглядывал таежные леса своей родины. С игольчатых ветвей ельников свисали шишки, стоптанная трава под ногами увлажняла сапоги росой. Справа тихо шумело озеро. До его берега было рукой подать – блеск воды виднелся сквозь редкие стволы деревьев. Слева перед лесной чащей шелестели заросли кустарников, где, возможно, прятались от волков или охотников юркие зайчата. Солнце на лазурном небосводе ободряюще светило прямо в лицо Миллиаму, будто сам Господь одобряет его рвение к баталиям. Но где же сами сражения? Где непременно найти их и совершить подвиг, о котором юный капитан давно мечтал. Мечтал, как он врывается в ряды французов со своим батальном солдат, гордо идет со шпагой наголо в штыковую. А его солдаты смотрят на своего командира, и его храбрость подбадривает их идти в бой. Вот и победа, вот и пленные французы, вот и захваченные знамена. Вот и долгожданная слава…
Внезапно мечтания капитана Миллиама прервал гулкий хлопок, будто бы выстрел. Слева из кустарника, где прячутся зайцы, поднялся столб бело-голубого дыма и тут же рассеялся. Миллиам вдруг почувствовал чрезвычайную жаркость в груди. Что-то мешало дышать. Он поднес руку к жаркому месту и оголенной кистью ощутил теплую жидкость. К горлу подступал противный комок, ноги подкосились, и Миллиам замедленно свалился на просеку, не осознавая своей кончины.