Солдаты в красных мундирах схлестнулись с индейцами в неравном бою, поражая воинов штыками. Лезвия на длинных мушкетах подсекали ноги противнику, роняя на просеку, а потом штыки сверху вниз вонзались в тела. Рекруты перехватывали мушкеты за стволы и неслись на врага, размахивая по сторонам прикладами – такие мощные удары способны оглушить, а то и пробить череп!
Краем глаза Уильям увидел французского фузилера среди деревьев: тот перезаряжал фузею и поглядывал в сторону выжившего британского лейтенанта. Дэниелс сразу смекнул про замысел фузилера и стал активнее проталкивать шомпол в дуло пистолета, бросая короткие взгляды на французского стрелка – не преуспел ли он раньше? Француз уже доставал длинный шомпол из ружья и проталкивал его в держатель под ствол, давая Уильяму время закончить перезарядку. Отбросив в сторону стальную палочку, Дэниелс вскинул пистолет в левой руке, выцеливая фузилера. Тот уже готовился вскидывать фузею, но англичанин был на шаг впереди. Вновь курок пистолета стукнул об огниво, выбивая искру, и пистолет выстрелил. Француз согнулся, зажимая живот руками и пропал за деревом.
Индейцы продолжали натиск на выживших британцев. Уже погибли ещё три солдата регулярной армии, а рекрутов осталось всего восемь. Летучий отряд, выдыхаясь, доживал последние минуты. Уильям подсознательно выхватил саблю из ножен, а в левой руке крепко сжал ствол пистолета, обратив его рукояткой от себя. Разряженный пистолет – все ещё оружие! Вооружившись саблей, Дэниелс побежал на выручку рекруту, над которым индеец замахивался дубиной-прикладом с торчащим лезвием на изгибе. Уильям на ходу вогнал плавно изогнутый клинок в оголенный живот дикаря, опрокидывая того наземь. Движением руки юноша извлек окровавленное лезвие сабли из поверженного индейца и кинулся к другому.
Увернувшись от горизонтального удара томагавка, Уильям выставил саблю поперек себя, блокируя новый вертикальный, и с размаху ударил дикаря по лицу рукояткой пистолета, а затем сделал резкий выпад, и через грудь индейца протянулась рана. Без задней мысли Уильям рвался в бой, не жалея себя. Он чувствовал уверенность в себе оттого, что бьется за правое дело. Это была месть за Мононгахелу. Месть за Джона Солсбери, его первого товарища в армии. За Ричарда Лайфстронга, хоть он и был задирой. Месть за генерала Брэддока...
Французы зажимали оборонявшихся в круг, поражаясь рвению англичан в сражении. Численный перевес не на их стороне, так почему же эти упертые британцы продолжают биться, когда можно сдаться? Звуки ударов лезвия о мякоть тела, выстрелы в упор, крики, команды – всё это заполонило просеку, пугало всю живность в округе.
Новый противник сам нашел Уильяма. Солдат независимых морских рот в белом мундире сражался с британским офицером мушкетом с нанизанным штыком. Уильям вертелся, уходил от точечных ударов лягушатника и никак не мог подгадать момент для удара. Отбив очередной удар своим пистолетом, он увел штык в сторону, метнулся в молниеносную контратаку и поразил француза выпадом. Сабля легко протиснулась меж ребер, француз закряхтел, выпучив глаза. Свалив поверженного противника, Уильям хотел было перевести дух, но его огрели ударом прикладом мушкета в грудь. Дыхание сбилось, и лейтенант сам повалился на спину. На него тут же напрыгнул бородатый канадец с укороченным мушкетом в руках – охотник, не иначе. Он было замахнулся для удара, но вдруг вздрогнул и упал рядом с Уильямом, и перед Дэниелсом пронеслась красная спина знакомой формы, затем – другая, третья... Подкрепление, наконец, пришло.
Полковник Скайлер лично повел солдат в атаку, разъезжая верхом на лошади по просеке с палашом в руках. Он кричал неразборчивые команды, и рекруты вместе с десятком солдат в красных мундирах шли в штыковую атаку. Чаша весов склонилась на сторону англичан. В чаще завязалась новая перестрелка. Солдаты регулярной армии выстраивались в длинные цепи между деревьев и линейными залпами выбивали засевших стрелков из укрытий. Атака французов и индейцев переросла в беспорядочное отступление, и они уже убегали, скрываясь в чаще леса, теряясь среди лиственных покровов и кустов.
Уильям облокотился на сырую стоптанную траву. Комок в горле, вызванный ударом приклада, не хотел проходить, и юноша прокашлялся. Перед ним вдруг встали четыре гнедые лошадиные ноги, кто-то спешился и подошел к лежащему офицеру.