– Итак, все помнят? Завтра в двенадцать собираем всех, кто нас поддержит, и выступаем с требованиями к комендантской казарме, – распоряжался кружком заговорщиков Гэбриэл. – Если Мерсер не отпустит нас, то прорвёмся из форта с боем. Кто заступает завтра на караул, помните: ворота должны быть открытыми! Всем всё понятно? Тогда быстро расходимся.
Уильям отошел от стены казармы и скрылся в кустах за бараком. Он подождал, пока все заговорщики покинут дом, чтобы беспрепятственно добежать до комендантской и передать Мерсеру тревожное: зреет бунт! Сидя в кустах, Дэниелс насчитал тринадцать бунтовщиков, после чего поспешил к коменданту.
Комендант в этот час сидел с полковником Скайлером, принимая доклад. Когда Уильям подходил к кабинету Мерсера, до него начали доходить разгоряченные слова коменданта:
– Прошло уже три недели с тех пор, как мы отправили письмо о шпионах, и никакой реакции не последовало! Это просто возмутительно! С какими силами Ширли планирует идти на Ниагару, если у нас, дай Бог, наберется три роты солдат?!
– Поход на французов становится невозможным, сэр, – послышался ответ Скайлера, полковник говорил более спокойным тоном, сохраняя трезвость мысли. – Но из данных, которые нам дал фузилер, мы можем примерно понимать, что французы скоро атакуют форты. В их лагере находится примерно батальон солдат, не считая индейских воинов, которые в данный момент представляют наиболее серьезную угрозу.
– Я писал уже им, что необходимо либо прислать подкрепление, либо комиссовать весь гарнизон! И что я получаю в ответ?! Тишина! На нас сейчас вся ответственность, господин Скайлер, и от наших действий зависят жизни наших солдат!
Уильям бесшумно подошел к двери в кабинет, постучался и открыл её. Комендант, склонившийся над столом, заполненном бумагами, резко повернулся на гостя.
– А, лейтенант Дэниелс, – поприветствовал его полковник Скайлер, встав со стула, на котором сидел напротив стола коменданта. – Поздно же вы с докладом.
– Сэр, у меня тревожные новости! – с места в карьер начал Уильям. – В форте зреет бунт!
– Что?! – взревел Мерсер, ударив по столу кулаком. Не ожидавший подобной вспыльчивости от старшего офицера Скайлер вздрогнул, услышав глухой сильный стук о дерево. – Какой ещё, к дьяволу, бунт?! Доложите! – требовательно крикнул комендант, и Уильям начал свое повествование. Он рассказал все без утайки, назвал имена всех заговорщиков, которых знал, даже обличил их предводителя. Не забыл сказать и о том, что завтрашние караульные на воротах тоже будут причастны к мятежу. Комендант вслушивался в каждое слово лейтенанта, надувая щеки и краснея от ярости. Всем тяжело, все переживают трудности, но ведь эти предатели давали присягу на службу королю!
Полковник Скайлер же сохранял спокойствие и сидел с непоколебимым задумчивым видом. Новость о готовящемся бунте словно и не возмутила его, он мудро прикидывал различные исходы и вероятный ход действий у себя в голове.
– Не назовете ли всех имен заговорщиков? – слегка остыв, спросил у Уильяма Мерсер, когда тот закончил донос.
– К моему сожалению, господин комендант, я не в силах вспомнить всех лиц, присутствующих на том собрании, – ответил лейтенант Дэниелс, улавливая каждое движение Мерсера – не бросил бы разозлившийся командир в него чем-нибудь тяжелым со зла. – Могу лишь напомнить имя главы мятежников – капрал Гэбриэл.
Воцарилось молчание. Каждый офицер углубился в собственные мысли, продумывая план дальнейших действий. Скромно горящие свечи на письменном столе Мерсера отбрасывали по стенам грозные тени всех присутствующих в кабинете, за окном шумели порывы ветра, раскачивающие ветви бескрайнего леса. Мерсер оперся руками на свой стол, уткнувшись глазами в одну точку. Затем он перевел взгляд на скромный портрет короля Георга II, висящий у него на стене, и со вздохом пробурчал:
– Что же творится в этих оставленных Богом местах? Боже, что мне делать?
– Осмелюсь высказаться, – Скайлер вернулся обратно в реальность и встал со стула. – Полагаю первое, что мы должны сделать – осведомить коменданта Онтарио о бунтовщиках.
– Позвольте же узнать, какой в этом смысл, мистер Скайлер? – тяжело спросил у полковника Мерсер, переведя взгляд на него. В потускневших глазах коменданта царила ужасная усталость, лицо его переменилось за эти недели: скулы обвисли, под глазами сияли здоровые вспухшие синяки, подбородок нервозно подрагивал.