– Капитан де Лери штурмовал этой весной форт Булл, который был важным опорным пунктом англичан в Освего, – почтительно напоминал Монкальму его верный адъютант. – К тому же, мсье достиг успеха в данном прожекте, чем и заслужил внимания губернатора…
– Губернатор де Водрей одарит подарком каждого, кто больше всех подлижется к нему, – мрачно отрезал маркиз, глядя прямо в глаза капитану колониального полка. Де Лери молча внимал словам генерала, принимая критику в свой адрес. Офицер осознавал, что предвзятое отношение Монкальма вызвано его неприязнью к морским независимым ротам, в основном из-за полу-гусарской дисциплиной среди служивых.
– А это – капитан Кулон де Виллье, поистине талантливый человек, – рекомендательно говорил Бугенвиль, представляя нового офицера. Бедный де Виллье пережил тяжелые условия жизни в лагере, перенеся лихорадку и голод, но, когда ситуация нормализовалась, он первый вызвался идти походом на Освего.
– Про этого господина слышал, в отличие от массы его талантов, разве что только об выучке инженера, – кивнул Монкальм, переведя взгляд на колониального офицера. Имя де Виллье звучало по всей Новой Франции добрую половину 1754 года, когда его сводного брата убили милиционные отряды англичан, а сам он принудил убийц к капитуляции, отстояв долину реки Огайо. Однако этим послужной список заслуг офицера и заканчивался в понимании Монкальма.
– Ну и из, возможно, неизвестных для вас персон, маркиз: майор разведки, Жюльен Даниэль Дюкасс, – закончил представление командиров Бугенвиль и молча отошел в сторону.
Монкальм лишь хмыкнул:
– Этого господина я тоже помню, но что-то и его заслуги мне неизвестны.
Дюкасс не выдержал такого и возразил надменному генералу:
– Милорд, хочу осведомить вас, что благодаря моей работе нашими силами был остановлен генерал Эдвард Брэддок в прошлом году, а также я предоставил важные данные бывшему главнокомандующему барону де Дискау по экспедиции Уильяма Джонсона в районе озера Шамплейн. Хочу ещё отметить, что предоставлял капитану де Виллье в течение долгого периода информацию о британских обозах… – Дюкасс мог продолжать ещё долго, но Монкальм остановил его жестом, показав ладонь майору.
– Довольно, мсье Дюкасс, – снисходительно сказал генерал, подойдя к майору разведки вплотную. – Безусловно, ваша разведка сыграла огромную роль в прошлых годах, однако меня больше интересуют показания относительно Освего или манипуляций неприятеля на озере Джордж. У вас как таковые имеются?
– Отнюдь, милорд, – досадно ответил Дюкасс, сожалея о том, что не может прямо сейчас доказать высокомерному маркизу свою полезность общему делу. Монкальм лишь повел плечами, как бы говоря поверившему в себя майору, что данный разговор исчерпан.
– Что ж, господа, – маркиз обратился ко всем находящимся в шатре колониальным офицерам, – несмотря на наши распри, я рассчитываю на то, что вы послужите мне достойно, ведь цели мы преследуем одни: отбить у англичан, кто разрушил мир между державами, регион Освего. Мы с вами по одну линию фронта, и служим для единого блага во имя короля Людовика. Так победим же ради него и ради Франции!
– Да здравствует король! Да здравствует Франция! – хором сказали Дюкасс, де Лери и де Виллье, на что Монкальм снисходительно улыбнулся.
– Вы свободны, господа. Бугенвиль, будьте любезны позвать ко мне полковников Бурламака и Маркура, а также неприятного моему сердцу де Водрея-младшего. Следует обсудить план дальнейших действий с полководцами.
Три колониальных офицера покинули генеральский шатер, вслед за ними вышел Бугенвиль и отправился за названными полковниками. Бурламак и Маркур – полковники регулярных частей, – прибыли в Канаду в мае вместе с Монкальмом. Франсуа-Шарль де Бурламак за два месяца жизни в Новой Франции не разделял взгляды главнокомандующего, воспринимая колонию как нечто особенное. Огромный кусок земли, отделенный от метрополии океаном, казался ему средоточием новизны и уникальным регионом, а свободное время Бурламак проводил за личными исследованиями земель Америки и её туземцев.